Однажды на школьном уроке я заснул. Удивительного в этом ничего не было. Вот вы, если бы бухали всю ночь напролет на днюхе у Верки из параллельного класса, то тоже бы заснули. Мало того что там все бухали, так еще и и трахали эту Верку на кухне. Кухня была маленькой. Верка – большой. Желающих много. Водки и пива тоже. Около десяти вечера Верка сказала, что не намерена в шестнадцать лет ходить в старых девах и отдастся первому встречному. Около одиннадцати из первых встречных выстроилась небольшая очередь. Я был в этой очереди, где-то четвертым. Когда я наконец то попал в ее крепкие объятия, то Верка была уже опытной женщиной. Настолько опытной, что выйдя из кухни я, покурив, занял очередь еще раз. Потом еще/…Именно поэтому на первом же уроке, я заснул под монотонное бухтение химички, рассказывающей об тонкостях синтеза высокомолекулярных соединений.

— Гарпер! Гарпер, ты совсем обнаглел, скотина?

Я открыл глаза и увидел перед собой сиськи.

— Быстро встал и повторил, что я только что сказала. – проорали сиськи

— Не кричите на меня, Говорящие Сиськи – пробормотал я и тут же выхватил подачу в голову, от которой мозг просветлел, а сон съебался в небытие. У Зинаиды Степановны была крепкая рука, а удар она оттачивала все годы замужества на учителе физкультуры и своем муже. Первый частенько пытался затащить ее в спортзал на предмет показать свое мастерство на новых тренажерах. Зинаида Степановна была не прочь посмотреть, как он прыгает через козла или крутит сальто на турнике, но когда физрук попытался поставить ее раком и использовать как спортивный снаряд, она взбунтовалась, и Геннадий Регондович огреб подвернувшейся под руку теннисной ракетой по ебалу. Он потом еще очень долго радовался, что прибрал накануне все гири и гантели в подсобку. Второй же, ее муж, получал просто по своему статусу. Ну и по морде тоже.

— Иди к доске и расскажи нам хоть что-нибудь. Но только это «что-нибудь» пусть будет из области химии, а не из твоих снов.

Ну, из области химии я знал что-то про Менделеева. Знал, что он был бухарь и не дурак поспать и именно во сне придумал свою таблицу, которая висела в кабинете. Там было много клеточек и неизвестных мне символов. В пустых ячейках мы с Саней из 9-А тщательно написали слова «Хуй», «Жопа» и длинное, но непонятное слово «Пидорас». Последнее пришлось растянуть аж на целый период. Почему то Зинаида Степановна не оценила наше открытие, тянувшее как минимум на Нобелевскую премию и вместо нее, то есть премии, вызвала в школу наших родителей. Пришли отцы. Невыспавшиеся и злые, потому что оба только что приехали с неудавшейся рыбалки. Ни не словили ни чего, еcли не считать триппер, пойманный Саниным батей. Так себе уловчик – не ухи сварить, не пожарить. Хотя дядя Леша и говорил, что если об этой «рыбке» узнает Санина мама, то ему придется до конца жизни жарить только яйца. В том числе и свои.

Предки сурово посмотрели на предъявленную таблицу. Потом на Зинаиду Степановну. Потом их взгляды смягчились. Еще бы. У любого мужика смягчится взгляд при виде буферов Зинаиды. Выписали нам по подзатыльнику и пообещали, что вломят хороших люлей дома. Сане было проще. Он знал тайну ночной рыбалки и умело шантажируя отца, легко избежал наказания. Я же выхватил полный комплект в виде резинового шланга по спине, звукового сопровождения и запрета гулять в течении двух недель.

Кроме знаний о бородатом химике, которого половина класса путала с Карлом Марксом, я слышал про Ломоносова, съебавшегося из дома, припершегося в Москву пешком по снегам и сугробам. и прославившегося на всех поприщах науки. Судя по фильму про неугомонного ученого, он также пользовался не хилым успехом у баб. А хули. Земля поморская хлюпиков отбраковывала сразу. Все это я поведал стоя у доски и почему то получил за свои знания жирный кол. Наверное Зинаиде Степановне не понравился вывод, сделанный мной. Я сказал, что для того чтобы стать великим ученым надо бухать, спать до обеда и свалить из дома, как мой старший брат. Вот спрашивается, почему у нас такие двойные стандарты в образовании? Менделеева и Ломоносова, носящих длинные волосы и ведущих асоциальный образ жизни все называют Гениями, а моего брата – панком и бродягой. Несправедливо.

Зинаида Степановна, вообще была несправедлива ко мне. Не знаю, чем я ей не угодил? Может быть, ее расстроил тот случай, когда я плеснул ей в чай немножко фенолфталеина. Так я ведь чисто с познавательными целями. Кто же знал, что после такого коктейля она будет срать как лошадь Буденного при штурме Перекопа. Нашей уборщице мой эксперимент тоже не пришелся по вкусу. А уж как он не понравился сантехникам, пробивающим засраный толчок в течении трех часов, я просто умолчу. А может тот случай с прожженным платьем на жопе запал ей в душу. Хотя многие одобрили новые веяния экспериментальной моды. Трудовик, так тот вообще сказал, что ставит мне годовую пятерку, а если я смогу сделать такую же дырку на Зининой кофте в области ее бюста, то он вообще освободит меня от занятий по труду. Я решил ограничиться пятеркой, потому что мне нравились его уроки. На них мы не только осваивали азы строгания и сверления, а и обогащались новым лексиконом диаматических выражений и знаниями теории половых отношений между различными родственниками и предметами окружающей обстановки.

Куда там учительнице биологии и анатомии, краснеющей при слове фаллос и падающей в обморок от словосочетания «половое созревание». Даже не знаю, каким образом она умудрилась родить двух дочерей, одна из которых успешно перееблась с половиной города, а вторая, поддавшись новым веяниям, съебалась с каким-то нигером в дальние страны. Учитель географии, по просьбе анатомички, долго искал на карте страну нынешнего пребывания ее младшенькой, но так и не нашел. За полгода она переименовывалась четыре раза и сменила восемь правительств и конституционных строев. Потом, в программе «Время», в видеообзоре международных событий, кажется мелькнуло знакомое лицо блудной дочери. На голове у нее была корона из слоновьих бивней, а на шее ожерелье из зубов членов предыдущего кабинета министров. Грудь украшали сами члены членов.

Именно — «Украшали». Так мечтательно, вздохнув, говорила учительница литературы. Она давно забила на ларинские страсти и джульетовские страдания и в тайне мечтала чтобы ее жестко отъебал военрук в школьном тире. Фантазии рисовали миллитари-секс с применением учебных пособий из противогаза, мелкокалиберной винтовки и макета гаубицы времен второй мировой. Но имидж культурной девушки заставлял ее страдать от нереализованных фантазий.

Самому же военруку были глубоко похуй ее страдания, по причине полной импотенции, образовавшейся после службы около высокочастотных локаторов ПВО. Он безуспешно лечился от своего недуга лет семь, но ни официальная медицина в виде медсестры Танечки, ни неофициальная в лице потомственного шамана Анатолия ему не помогала. Дорогие таблетки импортного «Сиалиса» и не менее дорогие порошки из зуба сдохшего во время ледникового периода Дракона Кардоуса стоили ему всей зарплаты, но не приносили давно забытого ощущения стоящего члена….

Школа жила своей жизнью. Я жил своей. Эти люди пытались научить меня чему-то светлому и хорошему. Я упорно сопротивлялся. Наверное, все таки, у них что-то получилось. Надо спросить у Сисек…Тьфу бля….У Зинаиды Степановны…Она умная. Она все знает….

---

Ну, ладненько. Подумал я, подумал и придумал – а чегой это я про женский пол, да так это …без должного пиетета? Что ж теперь на отдыхе муСчины.

 Итак,…Мы выезжаем, ну например на море. Или в лес. Или.…Да какая собственно разница куда, если из четырех выезжающих трое так и не увидят ни того ни другого. Отдых, он ведь начинается еще при отправлении. Если способом доставки к месту отдыха выбирается автомобиль (в этом случае этим единственным, увидевшим море как раз и является тот самый обреченный крутить баранку и жать на педали) то перед посадкой все дружно принимают в себя по пиву. Изгой за рулем пускает слезу и тихо матерясь поворачивает ключ зажигания. Все на месте. Поехали. Метров через 200 первая остановка. На пути ларек. Там пиво. Берут немного. Бутылок тридцать. А то через час станет теплым. Количество выпитого пива находится в прямо пропорциональной зависимости от частоты и длительности остановок. В результате средняя скорость падает до 40 км/ч и через этот час они едва-едва выезжают за пределы города. Ехать еще километров пятьсот. Пива становится меньше – остановок больше. Так должно быть. Где-то убудет, где-то – прибудет.

Постепенно у всех настает игривое настроение и все дружненько начинают доставать водителя. Первый час он крепится и улыбается в ответ. Потом начинает вяло огрызаться. И, наконец, предлагает всем перетрахать друг друга противоестественным образом, заткнуть свои речевые аппараты, а в случае необходимости помочь и с тем и с другим. Друзья утомляются и тихо засыпают. К месту прибытия все доставляются бодрыми и проспавшимися. Отдых вступает в фазу поиска места проживания. Ну, тут, мужчины обычно не прихотливы и главным критерием является близость магазина и количество женского полу в радиусе ста метров. Выбрали. Ну, за прибытие!!! Потом – за отдых!!! Потом – за теплое море!!! Потом – какого хрена этот козел за соседним столиком так на меня вылупился? Потом – браток, ты классный пацан, давай бахнем еще!!! И еще …и еще…и еще. Если организм здоровой особи мужского полу способен усвоить, без вреда для себя около литры огненной воды, то та же особь, но на отдыхе увеличивает дозу раза в три – и ни чего. Жива и почти здорова.

К вечеру, выполнив план по замене красных кровяных телец на молекулы спирта, у компании просыпается инстинкт размножения. Им нужен пол. Противоположный. Желательно помоложе и по красивее. Хотя кое-кому все равно – хоть Линда Евангелиста, хоть ведьма из Блэр. Лишь бы откликнулась на предложение. Кто долго ищет, тот всегда чего находит. То ли любовь, то ли поход к венерологу – кому что. На поиск отправляются все. Этакое стадное чувство. Почему то все мужики думают, что они просто не отразимы с бутылкой пива в руке, взглядом бешенного кролика и улыбкой Джоконды, обожравшейся неспелых лимонов. «Девушка, пойдемте купаться» (тоже мне, сборная США по плаванию), «Красавица, покатать тебя на карусели» (ага, мы на ней славно проблюемся, а ты увидишь наш богатый внутренний мир), «Девчонки, повеселимся» (сомнительное удовольствие – кто-то будет веселиться, а кто-то стоять в сторонке «платочки в руках теребя»). Таким незатейливым текстом муСчины пытаются очаровать юных и не очень мадамов и мадмуазелей. И, что парадоксально, у них это часто получается. Вот только после выжратого и пережратого все, на что они способны, так это на тихое мычание на ухо с одновременной попыткой это самое ухо поцеловать. Или откусить. Хрен их знает. В голову то не залезешь.

Ближе к глубокой ночи единый, сплоченный коллектив распадается на отдельные особи. Тот, кто духом и здоровьем посильнее уходит в ночь с вяло, упирающейся и позволяющей себя уговорить дамой. Тот же, кто пал в неравном бою с двенадцатиглавым змием короткими бросками добирался до постели и на утро его ждали три верных друга – Сушняк, Бодун и Колотун. Утром, по зову горниста, коим выступает самый крепкий член команды, все не дружным строем идут к ближайшему ларьку за пивом. Но….Организм не наебешь, и за пивом следует водка. Потом вылазка на пляж. Кое-кто засыпает и просыпается только от запаха горелого мяса. Кое-кто пытается развлечь себя спортивными играми….ну карты там….нарды….На футбол или волейбол естественно не хватает ни сил, ни энергии, ни здоровья. Потом день плавно переходит в вечер, а вечер несет в себе все те же народные забавы – «Выпей и выживи», «Найди самую страшную девушку и не стань заикой утром», «Дегустация неизвестных блюд с последующим поиском названий составляющих в малой зоологической энциклопедии». Кроме того, всеми тщательно изучается барная карта. Из нее выбираются только горящие напитки. Потом происходит шоу под названием «Глотатели огня и извергатели матов». Можно еще постучать текилкой по столу. Громко так. Словно дятлы. Херня, что при этом большая часть напитка выплескивается на шорты и в лицо бармену. Зато круто. Ну, прям «От заката до рассвета». Обычно все заканчивается спаленными глотками и навешиванию люлей уже облитому бармену, охраннику и вон тому мудаку, который слишком громко смеялся. Потом на свежий воздух. Зализывать раны. И снова в бой.

Ночь, она, сука, несет в себе столько загадок. Загадка номер один – Сколько лет вон той телке сейчас и сколько ей можно будет дать после четырех бокалов «Б-12»? Загадка номер два – Почему выпить полтора литра воды не представляется возможным, а полтора литра водки легко и лезет еще? Загадка номер три – Куда девался Санек? Загадка номер четыре – На хера появился Санек в момент, когда жалюзи опущены и на окнах и на глазах, а барышня уже лежит в кровати, а ее одежда возле кровати? И наконец, загадка и вопрос номер пять – Ну если уж эта сука, под названием Санек, нарисовалась в самый неподходящий момент, то какого хуя оно включает свет и громко орет: «Кто эта женщина, милый?! Ты опять мне изменяешь, противный мальчишка!!!». Шутник, падла!

И так все время. З ранку до ночи. От заката до рассвета. К концу отдыха здоровье подорвано. Денег едва хватает на пару минералки и бензин на обратную дорогу. Назад едут тихо. Устало. Как после тяжелой трудовой вахты. После такого отдыха еще бы дня три отдохнуть, но…надо работать. Чтобы через полгода махнуть, куда нибудь в горы. Только главное зимой не замерзнуть к ебеням собачьим.

---

Ну что же, пришла пора поведать о чем-нибудь этаком. Например, о том, чего в нашей стране не было лет семьдесят. То есть о сексе. Нынешнему поколению не понять нас. Оно, извращенное порноканалами, злачными сайтами и детищем Хью Хефнера, легко черпает все необходимые познания из различных источников и также легко реализует свои знания на практике. А вот откуда было познавать сей неведомый мир нам? Вспомним былое, как говорится в былинах Древней Руси.

 Впервые я заинтересовался противоположным полом лет в пять. Мне не давали покоя две вещи. Сказка «Репка» и дочка подруги моей матери Инна. Невинная сказочка, но иллюстрация в ней впечатляла меня больше чем красотки с «Плейбоя» в свободные 90-е. Там, вообще, дедка – за репку, бабка – за дедку, внучка – за бабку, а вот в платьице внучки вцепилась сучка Жучка. Художник-иллюстратор так нарисовал этот процесс, что казалось еще одно движение и чертово животное стянет, на хрен, с девчонки платье и нашим глазам откроются все внучкины прелести. Я часами медитировал на картинку, но она, сука, никак не оживала. Что-то авторы не доработали, а может это у меня была слишком извращенная фантазия, но когда я наконец решился и поддел картон книжки-раскладушки перочинным ножичком, то не увидел ничего кроме другого слоя картона. Разочарование и приличная порка, вот и все что я получил взамен.

 Что касается девочки Инны, то тут все оказалось гораздо сложнее. Не помогали ни уговоры, ни шоколадные конфеты. То есть, конфеты, конечно же принимались с радостью и съедались без остатка, но ничего кроме ее трусиков с Вини Пухом я так и не увидел. А хули мне тот Вини Пух…Я его и в «Катрусином кинозале» мог посмотреть. Он меня интересовал не больше чем проблемы весеннего снегозадержания на полях Пензенской области. Так рано я познал коварство женщин. В отместку я стянул у нее любимую куклу и раздел ее в укромном уголке. Ни хрена я естественно не увидел. Это вам не нынешние, сисястые, Барби. Все куклы Страны Советов были бесполыми как ангелы и целомудренны как мать Тереза. Кукла была одета и возвращена хозяйке. Нам чужого не надо. Мы так, из интереса. Чай не воры, какие.

 Годы шли. Интерес не ослабевал. Моим соседом был слегка припудренный парень Валера. Годков ему было под тридцать, и состоял на учете в психодинспасере. Периодически его закрывали там на месяц, другой, а потом он снова появлялся во дворе во всей своей шизофренной красе. Его пиджак был обвешан значками как у дембеля-узбека и при ходьбе он издавал звон, словно рота прокаженных. В его внутренних карманах хранились десятки ручек, сотни открывалок и столько же каких-то брелков, зажигалок и еще разный хлам. Но не этим он был привлекателен для нас, десятилетних пацанов. У него были карты. Ну. конечно же не атлас автомобильных дорог СССР и не просто там тузы с шестерками. У него были Дамы….и Короли конечно…ну и Вальты попадались. Да кого вообще интересовали масти и достоинства! Это были порнографические карты и достоинства там были соооооовсем другие.

Переснятые неведомым фотографом и отпечатанные в засекреченной фотолаборатории они были нашей вожделенной целью. Валера давал их посмотреть за рубль, а расстаться с ними навсегда был готов не меньше чем за пятерку. Целое состояние для ребятишек, получающих по пятнадцать копеек на школьные завтраки.

Но на дружеском совете мы постановили – лучше терпеть голод физический, чем моральный и путем жесткой экономии собрали за две недели нужную сумму, отгрузили ее сумасшедшему барыге и спрятались с колодой за гаражами. Это было зрелище не для неокрепших детских душ. Черно-белые, отпечатанные на неважной бумаге, затертые, с облупившимся глянцем, но….там были видны сиськи…и еще кое что. На некоторых фотографиях трудно было с первого раза различить, кто есть ху и где вообще этот ху, а где его противоположность. Можно сказать, мы познали женщин. Но вот вопрос – что с этими познаниями делать? Хотелось увидеть больше и живее. Ну, может и не обязательно – больше в размерах, но уж в количестве – точно.

Баня. Вот был наш следующий объект. С торцевой части здания росло дерево. По нему можно было забраться на карниз, потом, пройдя как обезбашенный скалолаз Патрик Эленджер десяток метров, залезть в чердачное окошко. А там, прокравшись тише мыши, доползти до вентиляционных люков и попытаться чего нибудь рассмотреть в пару и тусклом свете. В первый раз нам не повезло. Мы заблудились и попали на просмотр фильма «Как мужики пьют пиво в бане». Зрелище так себе. Ничего интересного и главное ничего нового. Все как у нас, пацанов, только больше. А кое у кого и поменьше. Тогда мы, все в паутине и голубином дерьме, начали исследовать каждый люк на предмет искомой картинки. Упорство и еще раз упорство. Петр 1 в Европу окна прорубывал, так хули нам в женское отделение бани форточку не проковырять что ли?! Нашли. По голосам. Замерли в ожидании. Лучше бы не ждали. Первой в поле зрения оказалась дама кило по 150 весом и с бампером как у КамАЗа. Она пыхтела и урчала как этот самый КамАЗ. Громко пускала ветры прямо под нами, и от ее потуг нас едва не сносило в сторону выхода. Мы видели только ее голову. Хотя нет. Еще мы видили ее жопу и сиськи. Их просто трудно было не увидеть. Они. наверное входили в десятку земных объектом наряду с Египетскими пирамидами и Великой китайской стеной, видимыми из космоса. А может, и опережали их в этом хит-параде. Это был удар по психике. Но мы были молоды, экология еще до конца нас не испортила, а до Чернобыля оставалось пять лет. Так что мы выстояли. И продолжили наблюдение.

Хлопнула дверь. И в не глаженом костюме Евы появился гибрид Георгия Милляра и старшей дочери семейства вурдалаков. Нас передернуло. Товарищ закрыл глаза и отказывался открывать их еще часа полтора. Так он, впоследствии, и спускался с закрытыми глазами, нервно подергивая щекой. По ночам он стал мочиться и не отучился от этой забавы до двадцати лет. Связи с чем не попал в последний призыв в Афганистан и соответственно его мама не оплакивала своего сына у братской могилы. Он до сих пор приходит на кладбище каждый год в этот знаменательный день с букетом цветов и благодарит давно умершую старушку за то, что она спасла ему жизнь. Но это было потом. А сейчас мы реально обосрались. Мы тут, такие все в ожидании Нимфы или на худой конец Данаи, а вместо этого получаем кадр из «Вия». Казалось она сейчас закрутится волчком, обернется летучей мышью и вспорхнув к потолку выпьет у нас кровь. Крови было жалко. Но уходить без результата тоже ни хотелось. Мы ждали. И дождались….

Наш третий товарищ, слегка ошарашенный предыдущим зрелищем, и разомлевший от пара, попросту наебнулся в люк. Кипеш поднялся большой! Сначала его окатили горячей водой. Потом – холодной. Потом – Женщина-Иван Поддубный прижала его к своим прелестям так, что мы услышали хруст. Это хрустели не реализованные фантазии. После этого был вызван директор бани и друг пошел отрабатывать полученные удовольствия. Ну, какие удовольствия, такие и последствия. Он мыл предбанник мужского отделения под веселые подначки старших, но, стоит отдать ему должное, не выдал нас, ни словом, ни жестом. С тех пор он стал ярым женоненавистником и лишь годам к тридцати пяти наконец то женился на дочери той самой горы сисек. Дочка пошла не в яблоню и была очень даже ничего. Зато не каждый мужик может похвалиться тем, что видел свою тещу голой. Он может. Но не хвастает. Помнит крепкие объятья.

Кино. По телевизору, в Советском Союзе можно было увидеть только страстные поцелуи. Да и то в исполнении Леонида Ильича (Упокой Господи его душу. Хороший был человек. Правда) и Эрика Хонекера. Кубинский бородач, тоже мог порадовать французским поцелуем. Но все это было не то. Слишком идеологически выдержанным. Без страсти. Но вот по первому каналу запустили фильм про революцию. Действие происходило где-то в Латинской Америке. Серий в фильме было штук десять, и никто бы этот бред не смотрел, но… Кто-то пустил слух что в фильме будут демонстрировать сиськи. В какой серии – неизвестно, но точно будут. И мы, боясь пропустить этот самый трогательный момент, каждый вечер садились перед голубыми экранами и следили за классовыми битвами мучачос с янками, Ожидания оправдались, где то на девятой серии. Знойная латиноамериканка переодевалась перед зеркалом и в течении нескольких секунд ее грудь отражалась в нем. А в наших глазах блестели слезы радости. Не зря…не зря мы терпели и болели за революционеров. Не зря оплакивали Хуано, расстрелянного колумбийскими белогвардейцами. Это были крутые сиськи, а не какое-то зрелище наляпанное нидерландскими наркоманами. Еще не один месяц после этого мы обсуждали во всех подробностях увиденное и даже попросили нашего комсорга отправить письмо на телевидение с просьбой повторить этот замечательный фильм. Мол, слишком уж за душу взяли нас пламенные революционеры, и очень хотелось бы посмотреть еще раз, как Хосе борется с буржуями за светлое будущее. Через полгода фильм повторили, но сцена перед зеркалом была удалена безжалостной рукой цензора. Так мы разочаровались в светлых идеалах коммунизма.

А вот в кинотеатрах можно было увидеть чего-нибудь этакое по чаще. Братья по соцлагерю, поляки, подарили нам «Новых амазонок». Этот фильм надо было либо показывать не резав, либо вообще не показывать. Потому что резать там нужно было все кроме начальных и конечных титров. Что там не сработало в больших кабинетах неизвестно, но его показывали НА БОЛЬШИХ ЭКРАНАХ СССР. И мы покупали билеты на все четыре сеанса. «Детям до 16»…хм…хрен нас остановишь такими условностями. В ход шли отцовские шляпы, нарочитый бас и очки с толстыми линзами, скрывающими наши наивные детские глаза.

Мой друг стащил паспорт у своего старшего двоюродного брата и вклеил туда свое фото. Пиздюлей он получил незабываемых, но терпел и улыбался. Оно того стоило. В фильме были не только сиськи. Там был СЕКС. Ну, тот самый, которого у нас не было. «Укрощение строптивого» - сам по себе фильм вызывал ажиотаж, как комедия. А узнав, что в нем можно увидеть грудь Орнелы Мути, мы штурмовали кассы с удвоенной энергией. Секунда – и камера поднималась выше, но ради этой секунды мы выстаивали в очередях и сидели в проходах на полу. Такие вот времена. Девчонки были неприступные как противовоздушный щит Родины, а мы наивны, словно аборигены Папуа Новой Гвинеи.

Были еще книги. «Популярная сексология», «Девочка-подросток-девушка», иллюстрированная медицинская литература. Дети медицинских работников, к коим относился и я, ценились и охранялись уличной шпаной как ВИП персоны. Мы знали такие слова, как – матка, влагалище, клитор и не только знали, а могли объяснить, что это такое и откуда оно растет у женщины. Мы были авторитетами. Но все мы были теоретиками, а хотелось практики…Но это уже другая история и о ней позже…

P.S. У читателя может сложиться превратное мнение об авторе. Мол, из среды извращенцев вышел и сам такой. Со всей ответственностью заявляю – у нас хватало времени и на книги, и на спорт, и на гитары, и на дешевый портвейн, и еще на многие-многие радости нашего детства и отрочества.. Все вышесказанное было лишь одним из пазлов, составляющих нашу интересную жизнь(рекомендую к просмотру фильм «Американка» - это про нас….и про вас)

---

У всех что-то, когда-то, где-то, с кем-то было в первый раз. У кого что. Ну, первые слова мы, пожалуй, опустим. Они у всех были примерно одинаковые и это нам не интересно. Хотя если вспомнить рассказы моей тети, то первым словом ее сына, моего брата по совместительству, было – «блядь». Ну чего еще можно было ожидать от мальца, окруженного заботой мамы и бабушки.

 Его папа, мой дядя, заботился больше о хлебе насущем. Ну и о водке не забывал. А когда вспоминал, то не обделял ее своим вниманием. А потом он вспоминал своих близких. И вспоминал их именно теми, первыми словами своего чада. Иногда он брал в руки какой-нибудь инструмент. Обычно это была лопата или средних размеров топорик и шел на огород. Шел он не один. Впереди него вприпрыжку бежала жена и любимая теща. Прыгали они в разные стороны, по всем законам воинской стратегии, пытаясь уйти с линии огня и заманивая противника в секретный пикет. Из уст дяди при этом раздавался полный набор лексики. Ей, этой лексикой, и обогащался мой братец. Чему ж тут удивляться, что к пяти годам, он декламировал под елкой:

 Здравствуй, сука, Новый Год
 Здравствуй, падла, елка
 За подарком я пришел
 Прячь свои иголки

 Слово «мама» произносилось им только в контексте «еб твою мать» «папа» -как «блядский папа», а бабушка звучала почти ласково – «ебаная бабушка». Но поскольку бабушка была уже давно не «ебаной», то она, как раз и обижалась больше всех.

 Первый поцелуй. Это более интересно. Ну, ранние лобызания младенчества мы опустим. А вот в отрочестве этот процесс происходил уже гораздо интереснее. Мой приятель долго изучал механизм этого таинства в кинотеатрах и в трансляциях правительственных приемов лидеров дружественных стран. Он долго пытал меня на предмет знаний этого вопроса и даже предлагал потренироваться. Я упорно отказывался, предлагая ему взамен домашних любимцев на выбор – южнорусскую овчарку Тису, попугайчика Вальта и безымянную черепаху.

Поскольку Валет был одного пола с другом, то напрочь отказался от нежностей. Причем отказался не друг, а именно птица. Возможно, он подумал, что его хотят съесть живьем и как только к клетке приближались губы друга, попугай забивался в дальний угол и рассказывал ему все, что он об этом думает. Филфаков птица не заканчивала, так что слова: - «мудак», «закрой пасть», «заклюю падлюку до судорог» и «поцелуй меня в жопу» были самыми не режущими слух. «В жопу» товарищ никого целовать не хотел и отстал от птички. Но, полученный стресс еще долго сказывался на аппетите и настроении пернатого.

Потом, из под дивана, извлекли черепаху. Тварь бессловесную, но упертую. Высовывать свое табло она ни хотела, ни за какие коврижки. Тем более, по времени года, ей пора было впадать в спячку и видеть сладкие черепаховые сны. А тут такие испытания. Что еще после этого может присниться кроме тарелки черепахового супа или гребешка из панциря. Сплошной тортиловый кошмар. Провести несколько месяцев в кошмаре животному не улыбалось и оно ушло в себя. И в прямом и переносном смысле.

 Оставался лучший друг человека. Ну, кому друг, а кому и подруга. Тут все оторвались по полной. Они целовались как граф Резанов и Кончита перед расставанием…. «Я тебя никогда не забуууууду…Ты меня никогда не уууувидишь…». Потом они обнимались как Квазимодо с Эсмиральдой. Для полноты картины не хватало в первом случае аккомпанемента «Аракса», а во втором – толпы средневековых парижан. Тиссе понравилось повышенное внимание к своей персоне, и с тех пор она всегда приветствовала друга радостным лаем, что в переводе с собачьего означало: - «Вау!!! Красавчик!!! Подари мне еще один знойный поцелуй». Но, как это не покажется невероятным, у него все прошло удачно. Если не считать двух десятков блох, временно поменявших место жительства с густой шерсти собаки на короткую стрижку приятеля.

Первое свидание. У кого как, а у меня оно проходило, ну очень романтично. Для начала я решил для храбрости выпить. Ну, совсем чуть-чуть. Кабак был закрыт. В то время их было не так много, и я задумался. В стороне стояли несколько мужичков и явно договаривались на предмет бахнуть. Я подошел и предложил себя в качестве верного товарища, увлекательного собеседника и обладателя некоторой суммы денег. Моя кандидатура была принята без обсуждения. Единогласно.

 После короткого сбора средств, закупки и выбора места дислокации мы приняли. Потом сбегали еще. Потом снова приняли. Потом уже не сбегали, а не спеша сходили. Спешить не было сил. И снова приняли. Потом приняли нас. Наряд патрульно-постовой службы. Пришлось вывернуть карманы и поддержать финансово работников правопорядка. На последние деньги я купил шоколадку. Цветы спер у вечного огня. И, опоздав минут шестьдесят, явился к условленному месту во всей красе, надеясь, что меня уже никто не ждет. Ждали. Бывает и так. Гуляли мы не долго. Меня пару раз стошнило, раз десять я убегал в кусты по маленькому и она могла лицезреть мой богатый внутренний мир. Почему то она не поцеловала меня, когда мы расставались, и я обиделся, решив, что это не мой вариант. Любить нужно содержание, а не оболочку…

Первая сигарета. Ее я выкурил лет в 14. Зачем, спросите вы? Ну а зачем мы вообще делаем большинство вещей в этой жизни. Все больше из любопытства. Мы забрались в под детскую горку и достали, кто, что смог добыть у своих отцов. Разнообразия не наблюдалось. У всех на поджиге оказалась киевская «Прима». Вечером кого-то из нас «спалили» и на следующий день все ходили с битыми задницами и гордыми взорами. Иуду так и не вычислили. Так что дым отечества был не хрена не сладок и не приятен, хотя это была отечественная марка. Отечество, оказывается, не всегда вызывает приятные ощущения. Тогда, помню, я кашлял. Мои глаза слезились. В горле драло, словно я жевал наждачную бумагу. Но все равно тянул. А когда докурил до конца, то сказал себе, что фиг больше поведусь на эту мульку. Повелся. Так вот и курю до сих пор, вспоминая вкус той самой «Примы».

Первая рюмка. Эге! А вот тут все гораздо интересней. Когда я впервые употребил алкоголь я уж и не припомню. Ну, наверное, мне было лет десять. Это было не осознано и случайно. На проводах одного из братьев я неосознанно и случайно выкушал грамм триста водочки и выписывал такие дикие танцы, что нынешняя Руслана по сравнению со мной была бы бледной тенью отца Гамлета. А вот годам к 14 мы начали попивать винчишко вполне сознательно.

Аккурат перед первым сентября мою сестру угораздило выйти замуж. Не могла, зараза, чуток раньше в ЗАГС метнуться. Ну сборище было грандиозное. По всем канонам шахтерского поселка. Моя мама следила за своим чадом, дабы оно не укушалось. А то стыдно перед гостями то. Я скромно поднимал все тосты, отпивая по глоточку, и до второго стола был просто молодцом. Потом выключили свет. Наступило темно и произошло странное обращение. Когда его включили через двадцать минут…Мама, посмотри! Это твой сын!!! Мне было хорошо. Потом мне было плохо. Потом мне было никак. Я ходил по двору как зомби, сбивая колонки и барабаны музыкантов. Потом меня пытались оживить с помощью танцев под песен группы «Альфа». Но хули нам, «металлистам», та «Альфа». Нам подавай «Accept» или «AC/DC». Такого в репертуаре приглашенной самодеятельности не было и пришлось немного потерять сознание.

 Видать сильно огорчило меня не умение наших музыкантов издавать тяжелые звуки из своих инструментов. Время и пространство искривилось и согласно всем законам квантовой механики, о которой я в то время знал только то, что такая существует, я перенесся на несколько часов и километров вперед. Что происходило «до» и «после» я не знаю до сих пор. А вот на следующий день мне порассказали, каким текстом я поздравлял сестру и куда посылал родственников молодого. Мне было стыдно. Но все списали на молодость…


Первый секс. Насторожились? Думаете – сейчас начнется? Да ни фига не начнется. О себе ни слова. А вот дружок мой отличился. Он готовился к этому тщательно. Посетил салон-парикмахерскую. Долго выбирал презервативы, задолбав всех в аптеке до колик в желудке. Дождался когда родители уедут к бабушке. Купил младшему брату билет на футбол, подарил ему свой старый приемник и, скрипнув зубами, добавил денег на кафе-мороженное.

На проигрывателе стояла пластинка космических «Спейс». На столе – торт и шампанское. На кровати, под одеялом, спизженные с клумбы розы. Для начала включили музыку и открыли шампанское. Пробкой расхерячли мирно стоявшую на полке фарфоровую балерину, а пеной залили диван. Потом уронили торт на пол и для разнообразия на кресло. Когда все было съедено и выпито, начали по очереди посещать маленькую комнату. Тортик немного подгулял. Потом она плюхнулась на кровать и тут же вскочила с громким воплем. Розы хороши в вазе, но не в постели. Шипы выковыривали часа полтора из интересных мест. Было увлекательно, но больно. Ей уж точно.

Потом приперся его братец и пришлось выдать ему еще пятерку и хорошего пинка под зад. Пинков было не жалко – денег да. Подходило время возвращения родителей, а вожделенного секса все не было. Тогда она взяла все в свои хрупкие, женские руки и оказалось, что понимает в этом вопросе побольше него. Так, по крайней мере, утверждал его папа, вернувшийся в самый разгар жарева. Он, так же утверждал, что она матёрее мамы. Мама обиделась и сказала, что папе придется мастурбировать в туалете до Нового Года. На улице было лето, и такой вариант папу не привлекал. Да и в туалет, засранный влюбленными, был малопригоден для этого…Вообщем они встречались еще пару лет, а когда его забрали в армию, она, верно ждала его и сразу же после его возвращения вышла за него замуж. Свадьба была очень зажигательной. Зажигали все и всё. Ну а как же иначе? Ведь…ВПЕРВЫЕ.

---

Отдых, море, солнце, девушки…Хм…А вот тут пожалуй остановимся. Девушки, девочки, женщины, бабушки, дадим всему этому одно определение – женский пол на отдыхе. Поговорим? На моря приезжают разнообразные дамы. Здесь вы можете увидеть, так сказать, без прикрас, все многообразие женского полу, выставляющего себя на всеобщее обозрение. Итак. Подвиды.

 Подвид первый – групповой-мажорный. Такой подвид приезжает на море не один. Количество колеблется от двух до пяти. Именно столько помещаются в подаренной папой или папиком машинке. И вот, они въезжают в город! Из открытых окон орет музыка. На всех надеты черные очки. Если в «машинке» есть люк, то кто-нибудь обязательно высовывается из него по пояс, тряся своими грудями и пританцовывая в такт каким-нибудь «Ранеткам» или «Градусам»…(хм..»Рамштайн» или «Ленинград» вы никогда не услышите из таких авто))). Зато вы можете услышать визг спаривающихся самок тапиров и увидеть танец брачующихся павлинов. Они заселяются в наиболее крутой отель (хотя чегой-то не встречал я крутизны в наши приморских деревухах). Сношают мозг всему персоналу от охранника до хозяина гостиницы. Мол, в номера не подают завтраки, а вид на море из окна какой-то хреново романтичный. В первый же вечер они нажираются вискаря до состояния «ебите меня кто хотите». Хотят многие…Могут не все. Утром (ну, часов так в 12-13) они на пляже. Естественно привлекают к себе внимание всеми доступными способами – от оголения топлес до криков – «Тонууу!!!». А в это время из ихней прекрасной машинке кто-то с успехом выдирает все музыкальную начинку и царапает на капоте пару приветствий с юга. Либо просто в виде художественно исполненной волны, либо краткую и лаконичную надпись. К концу отдыха они, слегка потасканы, помяты и разорваны. Их ноги отвыкли от сведенного состояния, а голоса подсели от громкого визга…ну может и еще от чего. Девки зажгли!!!

 Подвид второй – одиночка. Это офигенная тема! Она приезжает одна. Зачем? Ну, уж не для того, чтобы покрыть свое тело ровным загаром и окунуться в теплом, ласковом море. Она ищет Его! Или просто кого-нибудь! Или приключений на свою жопу! Так или иначе, каждое утро она выходит на пляж, словно на работу. Расстилает полотенце. Принимает позу Даяны на ложе демона искусителя. Надевает темные очки. Берет в руки книгу (ну, типа читает) с вечной закладкой на 32-й странице. И начинает изучать мужской контингент. Если она достаточно привлекательна и не отягощена предрассудками, то уже в первый вечер ее напоят, накормят, нагуляют и отъебут. Но темные очки часто играют плохие шутки с мужчинами. И когда приходит время их снимать, их взору предстает некое существо с глазами кролика, физиономией лошади и нарушением целостности общей картины. Такую даму мужчина поит-поит, поит-поит, поит-поит, но…лошадки, они пьют много. Очень много. В результате кавалер просыпается утром в постели непонятно кого, с рассыпающейся на пазлы головой, пустыней Гоби во рту и мечтой ослепнуть, так как то, что видится ему рядом с собой, он явно не приглашал вчера на пару коктейлей в баре. Он уверен, что произошла какая-то подмена. А на самом деле это просто темные очки…И отсутствие косметики. Ну и, конечно же, выжранные вчера пара килограммов алкоголя на лицо. Попытка слинять по-тихому редко заканчивается успехом. Новоявленная дама сердца мертвой хваткой цепляется за своего избранника и до конца отдыха он вынужден таскаться с ней по всем заведениям города, натирать ей спину кремом от(для) загара, улыбаться как пришибленный и ….пить. А что еще остается делать???

 Некоторые одиночки не ищут никаких приключений. Они целомудренно смотрят на закат и восход солнца. Считают звезды по ночам в одиночестве. Днем загорают по фен-шую. Вечером прогуливаются по набережной, мечтая. Хм…Мечтая…А вот о чем они мечтают? Лучше не лезть в эти милые головки и не пытаться прочитать их мысли, потому что извращения маркиза де Сада покажутся бабушкиной колыбельной по сравнению с тем, что напечатано в их мозгах. Но они не ищут приключений…только если приключения не найдут их сами…и тогда!!! Как пела группа «Примус» - «Мама держись…папа…»
Мдааа….Это, ну очень хорошие девушки. Жаль их мало на отдыхе. Вымирающий класс. Все больше попадается подвид третий…

 Подвид третий – охотницы-акулы. Эти приезжают с малым количеством вещей, большим набором косметики и кредиткой с парой сотен на счету. Они готовы к эксплуатации, экспроприации и выниманию наличностей из любых более-менее толстых портмоне. «А откуда берутся сольдо? Из толстых-толстых кошельков моя деточка». Примерно так. Наметанным взглядом они выхватывают из массы отдыхающих наиболее толстые и зеленые кошельки. Мило улыбнувшись, подходят. Просят прикурить….А дальше по обстоятельствам. Обстоятельства никогда не складываются в пользу дающего. Не успев и глазом моргнуть, мужчина с зажигалкой превращается в добычу. Вначале воспользуются его огоньком. Затем его кошельком. Затем его машиной. Потом устроят ему охеренный трах со смыком и выпендрежем. И…Она отлично отдохнула. На ее кредитке неразменная пара сотен. На пальце появилось колечко, стоимость которого соизмерима со стоимостью небольшого аэроплана. На шее - скромное колье, прикрывающее засосы (но это так…издержки)). А при хорошем раскладе через некоторое время она предъявляет на свет орущего младенца и настаивает на генетической экспертизе – «А не хочешь экспертизы давай-ка купим малышу коляску, ну а ставить ее-то не куда. Значит и квартирку в каком-нибудь не очень Богом забытом городишке. Москва. Питер. Париж. Мадрид. Да какая разница. Лишь бы ребенок не расстраивался. Это я удачно отдохнула»

 Подвид четвертый – обеспеченные дамы. Оооо! Эти не охотятся. Ну, они, конечно, охотятся, но жертвы у них несколько другого рода. Да и вряд ли определение - «жертва» подходят для их целей. Они ищут развлечений. Они их находят. А если не находят – тогда покупают. Не дорого. Или дорого. Они цепляются к мальчикам, годящимся им если не во внуки, то, по крайней мере в пасынки. И начинается такой свистопляс, что организаторы шабаша Лысой горы плачут и скрипят зубами от зависти. Они выжирают текиллы в количестве, для которого половину мексиканских штатов надо засеять кактусами. При этом стараются пить по правилам (хм…насколько я знаю, эти правила придумал Тарантино) и расхерячивают вдребезги десятка три стаканов. Потом они тащат, слабо упирающихся мальчиков в номера и требуют многократного и феерического секса. Мальчики, ошалевшие от напора, способны выдать только пятиминутную прелюдию и засыпают на пол-пути к ванной комнате. А утром предпочитают отпетлять от греха подальше, так как предполагают появление спонсора всего этого шоу. Дамы не сдаются и снова выходят на тропу войну. И так весь отдых.

 Подвид пятый – женщины с детьми. Приехали оздоровить своих не наглядных чад? Как же. Щас. Обычно этот подвид сбивается в стаю себе подобных и по очереди занимается воспитанием и развлечением младого поколения. Пока кто-то с детишками лепит куличики из песка, остальные дружно атакуют самцов в надежде оторвать свой кусочек курортного счастья. Тут очень большой помехой может послужить чей-то писклявый голосок, типа – «Мама!!! Хочу писать (какать, кушать, спать или еще чего никак не вписывающееся в рамки развлекательной программы)». Что ж. На спичках тянется жребий и тетя Люда(Таня, Лена, Света, Наташа…) обреченно идет с детьми до ближайшей горки, а счастливица – в кабак. Так и отдыхают.

 P.S. Есть очень много видов и классов женщин на отдыхе, но всех их (или почти всех) объединяет одно – они приехали найти на свою жопу приключений. И они их обязательно найдут. Не этим летом, так следующим.


Я не люблю болеть. Но так уж сложилось, что моя мама была медицинским работником, а закон жизни таков: если вы растете в семье учителя – вы много учитесь, если в семье столяра – то с детства строгаете всяких буратин, ну а если вас угораздило появиться на свет в семье врача или медсестры – значит надо много болеть. Я играл со шприцами и ставил банки плюшевому медведю. Медведь был не против. Мама – да. В поликлинике, где мне приходилось проводить времени больше чем в детском саду, я рано узнал такие интересные названия, как фонендоскоп, электрофорез, ЭКГ, и гипоплазия матки. Я был любимцем персонала и каждый врач или медсестра считали своим священным долгом осмотреть меня и найти какую-нибудь болячку, пока мама ходила по вызовам. Я не противился всяким «дышите - не дышите», но как только дело доходило до более серьезного вмешательства - начинал громко возмущаться, плеваться таблетками и выбивать из рук инструменты. Уж отличать невинный шпатель от скальпеля я научился раньше, чем клубнику от малины.

Упорно сопротивляясь, я прошел младенческий и детский путь, но когда наступило славное отрочество, силы мои иссякли, бдительность притупилась и у меня была заподозрена какая-то неврологическая болезнь, требующая срочного лечения. Вроде был я нормальным пацаном, не психом каким, но дохтур сказал – надо лечить, и я поддался его обаянию. Мне был выписан загадочный документ под названием «Направление на лечение в водолечебницу». Невинный перечень процедур ввел в заблуждение, и я пошел лечиться со спокойным сердцем. Зря! Процедура называлась электросон.

Я почувствовал дискомфорт еще при входе в кабинет. Возле кушетки стоял, угрожающего вида ящик. Он мигал лампочками как НЛО, дергался стрелочками как спидометр автогонщика и угрожающе гудел как трансформаторная будка после ливня. Внутри сверкали молнии, а снаружи бегали электроны. Впрочем, поскольку я никогда не видел живых электронов, я мог перепутать их с тараканами. Кушетка возле него была стерильно чистой, что пугало еще больше чем, если бы она была в пятнах крови. Я прилег. «Будет не больно» - уверила меня врач. На глаза мне положили влажные салфетки (хорошо хоть не пятаки). Потом натянули очки, похожие на плавательно-купальные. От них тянулись скрученные провода, теряясь в недрах прибора. Врач сказала: «Я сейчас дам не большое напряжение, а ты, как почувствуешь легкое покалывание – скажешь. Потом поспишь, часик, и в этом будет заключаться лечение».

 Она, наверное, хотела чтобы я заснул вечным сном. Покалывание было похоже на удар кувалдой по башке. Я увидел белый свет, потом радугу, потом старого и мудрого индейца, манящего меня в зеленые долины, где гуляли Джимми Моррисон и Джон Леннон. Я закричал. Громко и немного нецензурно. Врач опешила и расстроилась. Ее видно огорчило мое воспитание. Дрогнувшей рукой она заставила Леннона играть на флейте. Я не спешил присоединиться к легендам рока и поэтому очки полетели на пол.

«Да что ж такое!? Опять барахлит! Надо наладчиков вызывать. Давай еще раз попробуем». Пробовать еще раз мне не улыбалось, ни за какие плюшки. Я переживал, что вызывать придется похоронную бригаду, но юный возраст и статус сына медработника не позволял спорить.

«А на электрическом стуле казнят только в загнивающей Америке» - проявил я эрудицию и знание политической обстановки. «Шутник. А вот матери расскажу, каким ты тут текстом выражался, будешь знать. Давай, надевай очки, Ихтиандр». Но я был уже опытным человеком-молнией, и как только она протянула руку к прибору, закричал – «Все! Покалывает!».
 Не знаю, вылечился я или нет, но жив остался. Я понял, что это есть главная цель данной процедуры и всего лечения в целом.

Больницы, болезни и доктора – это вообще такие штуки, которые приходят неожиданно, когда их не ждешь. Иногда вот хочется поболеть. Ну, хоть немножечко. Чуть-чуть…

Лет в четырнадцать я двинул школу. Хорошо так двинул, месяца на два. Зачем я это сделал – умолчу, но факт остается фактом – в сентябре и октябре, ни одна моя нога не оскверняла коридоры храма знаний. До бесконечности это продолжаться не могло. Нужно было, как то снова вливаться в учебный процесс, а для этого необходим был документ об уважительной причине отсутствия. Справка о болезни вполне подошла бы, но как назло все вирусы, бациллы и нехорошие бактерии ушли в отпуск. Кто-то из друзей произнес волшебное слово: «Химический карандаш!». Мол, рассосать его как леденец и высокая температура обеспечена. Нас долго упрашивать не надо…

Добыли. Разломали. Вытащили грифель. Посмотрели.…Выглядел не аппетитно. Но чего не сделаешь ради избегания встречи с большим, толстым, армейским ремнем (от дяди военного достался. Я то пацифист в душе, но он был такой красивый и белый. Не дядя - ремень. Начал питаться. Карандаши никогда не входили в мой дневной рацион, и я не знал, с чем их едят. Попробовал просто жевать. Он хрустел на зубах, горчил и просился наружу. Запил водой. Добыл следующую порцию. Заел конфеткой «Взлетной», подошел к зеркалу, открыл рот, посмотрел и понял - это пипец!!! Карандаш был синего цвета. Зубы тоже…Язык как у повешенного…Губы как у покойника…Синева уходила вглубь организма, и я думаю, заканчивалась где-то в области печени. Зубную щетку в руки, градусник подмышку.… Заканчивался второй тюбик зубной пасты. Синие руки стали гармонировать с губами, но больше ничего не изменилось. Слава отечественной химической промышленности! Я представил, как меня с высокой температурой приведут к врачу…открой рот…скажи «Аааааа!!!»… «Аааааа!!!! Ни хуя себе!!!»… Я разоблачен!

Вспомнил о термометре. Достал. Посмотрел. У трехдневного покойника температура бывает выше. Херня все это! Подвел карандашик. Пора заметать следы. В ванной синим было все. Полотенца, раковина, пол. Сходить по маленькому я уже боялся. Не зря! Унитаз тоже окрасился в нежно-голубой цвет. До возвращения родителей оставалось с полчаса, и я сотворил чудо. Нынешний Доктор Пеппер отдыхает и пасет туалетных Утят. Эксперимент был признан не удачным, но проблема оставалась. И тогда другой друг (таких друзей еще парочку и можно забыть о существовании врагов) сказал: «Перелом!».

Сказать то он сказал, но вот как реализовать эту светлую идею? «Прыгнешь откуда-нибудь повыше и все». Вот это вот - «…и все…» мне не очень понравилось. Я любил высоту. Любил прыгать с крыш, деревьев и прочих возвышенностей, но я никогда, ни чего не ломал….

Стартовой площадкой для полета был выбран четвертый этаж, строящегося больничного корпуса. К докторам, мол, по ближе, и тащить меня далеко не придется. Когда я залез туда и посмотрел вниз, то решил, что слегка погорячился. На земле меня ждали друзья, любопытная собака и куча битых кирпичей. Их решили не убирать. Кирпичи – для верности, собаку – для оказания первой помощи в виде зализывания возможных ран. Отступить я не мог. Разбег. Полет. Приземление. Блин! А где же хруст сломанных костей? Где пронизывающая боль? Ни чего не было! Все опять зря.…И при этом, забегая немного наперед…через полгода, на уроке физкультуры, выполняя несложное упражнение в виде прыжков на одной ноге, я успешно переломал пару флюсовых костей, и месяц стучал костылями по школьным коридорам. Гримасы судьбы! На повторный прыжок я не решился. Хотя друзья предлагали поднять планку до пятого этажа. Я их не виню. Хоть какое-то развлечение в пресной пионерской жизни…Что ж. на спине у меня есть пара шрамов, очень напоминающих по виду звезды. Медная бляха ремня клеймит не хуже палача из Лиля… Невесте графа де Ла Фер…пам-пам-пам…

Ну и конечно, куда же без стоматолога? Есть два типа людей в белых халатах, к которым я не равнодушен. Я их боюсь. Это – мясники и дантисты. В чем-то они схожи, не правда ли? К мясникам у меня предвзятое отношение, навязанное фильмами ужасов, а к стоматологам…Они и есть тот самый ужас! Я не боялся их долго. Лет пятнадцать. Пока не познакомился поближе. Мне ставили пломбу на первой медкомиссии в военкомате. Было не больно. Было – трандец, как больно!!! Моя вера в чудо действие обезболивающих препаратов ушла вместе с зубом в медицинскую плевательницу. Двадцать с лишним лет мне не дает покоя один вопрос – на хрена зуб, перед тем как удалить, сверлить. Может врач собирала ожерелье из них, и так ей было просто удобнее делать дырочки для ниточки? Не знаю.

Какое-то время спустя, перед Новым Годом, мы с братом попали на грандиозную пьянку. Ее грандиозность заключалось в большом количестве водки и пирожных. То есть водку мы закусывали кремовыми тортиками и ни чем кроме тортиков. Расплата наступила скорее, чем я ожидал. Ночью прозвучал выстрел. Прямо в верхнюю девятку или еще в какой номер. Не знаю. Не силен я в челюстно-лицевой анатомии. Выстрел не убил, но ранил очень больно. Спать я уже не мог. Сидеть тоже. Лежать. …Да ни чего я не мог! Я полоскал, пил таблетки, прикладывал какие-то варварские снадобья, бил в бубен и танцевал джигу. Утро застало меня перед кабинетом платного врача. Еще один предрассудок – в платном - сделают не больно. Врач, по фактуре, походил на борца вольного стиля. Я понял, что попал в крепкие руки. Зайдя в кабинет, я огляделся и пересчитал в уме наличность. Должно хватить. На стандартное –«откройте…будет не больно…не бойся….», я только улыбнулся. Ультиматум был поставлен такой – крючки, зонды и прочую угрожающего вида дребедень – в бювету. Работаем только с зеркальцем. Платим двойной тариф при условии, что больно действительно не будет. В глазах стоматолога я читал борьбу между алчностью и желанием провести мне анестезию путем легкого удушения. Победила, как всегда, любовь - любовь к деньгам…

Я хватал его за руки и обнимал за талию – он наверняка, был холоден к мужчинам, но терпел. Я пнул его пару раз по коленке и еще раз, куда-то повыше – он рассказывал мне анекдоты и скрипел зубами. Я слегка прикусил ему палец и проглотил какую-то маленькую, но очень дорогую фигню – он улыбнулся и набил мне полный рот ваты – хлопок, он полезней. Он все-таки очень любил деньги!!! Через три часа и его и мои мучения закончились. Я был отпущен на волю с опустевшим кошельком и приглашением заглядывать если что. Ну, там зуб заболит или просто лишние деньги появятся…всегда рады!

 Дааа!!! У меня очень большой опыт в общении с наследниками Гиппократа. Я их очень уважаю. И где то даже люблю. Но лучше встречаться с ними пореже. Здоровее будешь….

Родина всегда любила героев. Она пестовала их и лелеяла как сучка ощенившаяся шестью щенками. Могла облизывать и выкармливать, а могла и сожрать, пока они еще не раскрыли свои глаза. Еще Родина любит идиотов. Она посылает их на амбразуры дотов на освоение целинных земель на стройки века, который проходят, почему то в местах с большим количеством гнуса и с малым - женского полу. Родина могла прикинуться маленькой и беззащитной, сканудя и нудя,
мол защитите меня обогрейте, осветите, приукрасьте... я ведь мать ваша. Мать ее... И бросаемся в бой со штыками и лопатами наперевес, чтобы угодить ей. Мы гнием в болотах, дохнем в степях от жары, погибаем разорванные в клочья крупным калибром. А она ставит нам памятники, пишет о нас в газетах, проливает слезы на митингах.

 Меня моя страна не заставляла делать ни чего подобного. Со школьной скамьи я попал в рабочую элиту и носил гордое звание ЭЛЕКТРОСЛЕСАРЬ. Мой папа был уважаемым человеком на шахте и не успел я и глазом моргнуть, как вот уже переодеваюсь с крепко выражающимися мужиками в хрустящую робу и получаю свой первый наряд. Не хер болтаться до армии по подворотням. Вливайся в гегемон. Об электричестве я знал не много. Я знал, что оно бьет, иногда убивает, а иногда и лечит. Что-то я читал про Днепрогэс. В памяти был свеж Чернобыль. Законы Ома и Фарадея еще не выветрились после уроков физики. Но мой мастер, Николаевич, предложил засунуть в жопу все законы и сказал, что главный закон электрика это – фаза пиздячит, а ноль – нет. Он выдал еще несколько профессиональных мудростей, на вроде – ток не пахнет – когда убьет не почувствуешь или - вероятность того, что у тебя в руках окажется нулевой провод равна 50%. Да, да электрики знают такие умные слова, как «вероятность». Просто они очень редко их употребляют. Стесняются, наверное…

 Нас было трое. Мы смотрели на лежащий кабель, и никто не хотел умирать. Гена, с каменным выражением лица, сказал, что он еще слишком молод, полон сил, энергии и потенции, чтобы лезть в эту, заполненную по щиколотку водой, траншею и подвергать свое здоровье ненужным испытаниям. Тем паче вчера он и так слегка его подпортил, опрометчиво пригласив незнакомую девушку на модный танец ламбада. Девушка была не знакома ему, но зато очень, даже знакома четверым парням с далеко не мушкетерским воспитанием. Они не стали вызывать его на дуэль, хотя в их - «…мы тебя, сука, утопим в фонтане, как дельфина в Ла Манше…» - было что-то французское. Они гоняли его по парку часа два, пока, наконец, не загнали в укромный, эротичный уголок и не попинали его чувственные места. Сегодня эти места сильно болели и просили анальгина. Или водки. Но, ни как не встречи с 6000 вольт.

 Дядя Гриша сказал, что повидал он в этой жизни до хера, но вот совсем недавно прочитал Рериха (хм… в то славное время его читали все…нам было все вновь и интересно…) и поверил в реикарнацию. Штука интересная, но он по всем раскладам в следующей жизни должен перевоплотиться в ежа. А поскольку он уж подзабыл, чем там живут эти твари, то хотел бы сначала восстановить этот пробел, чтобы быть готовым к любым ежиным жизненным сюрпризам, а потом уж всегда, пожалуйста – хоть кабель в руки, хоть лом в жопу. Вперед к счастливой, колючей жизни.

 Они посмотрели на меня. Нехорошо так посмотрели. Слишком добро и ласково. Так, в последний раз, в мои глаза смотрела девушка, наградившая меня триппером. Подобного сюрприза от своих коллег я не ожидал, но все-таки было неприятно. Мне через месяц было в армию. Родина звала. Она стонала. Ей не хватало меня. И как же я мог ее подвести? Моя мама, медсестра, рассказывала, что когда сильно бьет током, человек умирает, опорожняя кишечник. Она именно так и сказала – «Если не усрался – значит еще живой!». И каков бы я был герой, лежащий в грязи со штанами полными дерьма? Я был против. Категорически. Но я был самым молодым. И мой протест остался без внимания. Снаряжали меня не долго. Не было ни каких напутственных слов, если не считать короткое - «Прыгай, сука!!!». Не было даже короткого инструктажа, а я ведь все-таки был еще ученик. Легкий пинок и я в яме.

 Кабель угрожающе извивался под ногами. Выбор минера. Левый или правый? Не хотелось брать в руки ни какой. Я бы предпочел взяться левой рукой за грудь Таньки с первого этажа, а правую запустить ей под юбку. Но Таньки не было в ближайшей перспективе. Я тоскливо посмотрел наверх. Лица коллег сияли лучезарными улыбками. Николаевич сказал, что бояться то и нечего. И раз меня до сих пор не убило, значит, кабель не пробит. То есть я уже выполнил половину работы в качестве индикатора и определил целостность оболочки. На мой глупый вопрос, а что бы было, если бы изоляция была повреждена, Гена задумчиво посмотрел на старшего товарища и изрек короткое – «Пиздец!». Потом он, почему то добавил – «В шахтной столовой в воскресенье свадьбу гуляли. Столы еще не раздвинули». Ага! Это заявление меня очень взбодрило. Удар током, ну ни как не подразумевал продолжения в виде свадебного банкета. А подразумевал он пьяные, унылые лица товарищей, блики зимнего солнца на медных трубах и не большой памятник с улыбающейся фотографией юного героя. Да, да, я улыбался почти на всех фотографиях. Оптимизма мне никогда было не отнять. Я живенько представил себе эту картину и резво полез из траншеи наверх. На хрен мне надо было закончить свою биографию так безрадостно и бесполезно… Кабель чинили уже без меня…

 А меня, с еще одним стажером бросили на строительство шахтного дома. Стены гнали не трезвые каменщики. Раствор подавали не опохмелившиеся подсобники. Леса собирали готовые в дрибаздень плотники. Мы были ангелами во всей этой вакханалии. Начальник стройки посмотрел в наши чистые глаза и вздохнул. Он по-отечески приобнял нас за плечи и благословил словами – «Пиздуйте, ребята! Главное смотрите по сторонам. А то прибьет на хер железякой, какой. Будут проблемы – обращайтесь!».

 Проблемы были. Ни я, ни мой товарищ Серега, понятия не имели, что мы должны делать с кучей проводов, коробок, и тремя мешками алебастра. Подсказка пришла в виде сварщика Гоши - «Загнать за литру…или две! Поспособствую за долю малую». На робкое замечание, как мы все- таки будем, в этом случае, нести свет в массы, он предложил несколько вариантов. Выдрать сердце, как Данко, спиздить огонь как Прометей и наконец, забить на все. Неизвестно, мол, достроят дом или нет, а добро пропадает сейчас. Образованный, сука, оказался. Начитанный. Несмотря на нашу молодость, мы все же владели соответствующим лексиконом и послали его в жопу. Гоша обиделся и удалился, прихватив все-таки рулончик изоленты на память о нашем общении. Надо было как то выкручиваться из ситуации, а не то она выкрутила бы нас. Для начала мы размотали бухту провода и попробовали прилепить ее на стену. Там, по всем законам электрики, ему было место. Не получилось. Сбегали до водителей, как до опытных технарей и спросили в чем дело. Над нами поржали и просветили, что крепится он с помощью алебастра. Ага! Ну, нет проблем. Взяли корыто. Развели алебастр. Покурили. Выкинули застывшую массу вместе с корытом, и пошли на обед. Кто ж знал, что он твердеет в несколько минут. Мы ведь такие юные и неопытные. Когда вернулись – провода уже не было. Приглянулся кому–то. Снова закурили. Подумали и решили позвать Гошу. Он пришел радостный и пахнущий аптечным боярышником. Водка нас не интересовала, и вопрос был поставлен ребром. Деньги – товар. Рыночные отношения только начинали делать свои робкие шаги по стране, но мы быстро учились. Гоша почесал затылок, стрельнул сигарету и согласился с нашим предложением…

 Так начиналась продажа Родины. А хули? Широка страна моя родная, много в ней фигни всякой. Чай не убудет.… Через две недели мы благополучно продали все, что входило в нашу епархию и начали посматривать в сторону подсобки плотников и каменщиков. Еще через два дня мы успешно разобрали свежесложенную стену третьего этажа, что, по правде сделать было не так уж и трудно, так как цемент в растворе присутствовал в количестве улавливаемым разве что титрованием. Кирпичи были загнаны на строительство гаражей, которое, в отличие от нашего, шло стахановскими темпами. А когда мы уже стояли с гаечными ключами возле самосвала и присматривали, чего бы там открутить полезного и не очень нужного машине, но необходимого нам, пришло возмездие. Нет. Никто не схватил нас за руку. Никто не закричал – «Держите вора!». Никто даже просто не отругал нас. Мне принесли повестку в военкомат, которая остановила мой полет к светлому будущему. Я покорился судьбе и пошел отдавать последний долг своей Родине. Но это уже совсем другая история…


P.S. Моя страна умерла…но я тут не причем…)))


В одном городе росла очень послушная деффочка. Звали ее Машенька и таких деффочек послушных – свет не видывал. Когда она была маленькой, то просто удивляла всех своим прилежанием и послушанием. Вот мама говорит ей:


- Машенька. Не писай на ковер в зале. Это не хорошо. Хорошие деффочки писают в горшок.

И Машенька слушалась маму. И ссала, сука, во все цветочные горшки, после чего цветы в них цвели раз в сто лет, словно купаловский папоротник.

Когда мама усаживала Машеньку за обеденный стол и насыпала ей пол-ведровую тарелку макарон, то все время говорила:


- Кушай, доченька, кушай. Хорошие деффочки хорошо кушают, а им потом Дед Мороз приносит подарки под елочку.


Подарки Машенька хотела, а вот жрать как лошадь – нет. Она видела хороших деффочек по старше, которые тоже слушались своих мам и скушивали за неделю кушаний столько, что их хватило бы на прокорм пары небольших центральноафриканских государств в период неурожая. Этих девочек было видно издалека и мальчики, при встрече с ними, переходили на другую сторону улицы. Но не потому, что боялись, а потому что просто не помещались на одной.

Но Машенька не хотела огорчать маму и портить образ послушной деффочки и поэтому в тихаря скармливала еду коту Барсику. Когда через пару лет, Барсик стал походить на годовалого поросенка и раздавил телевизор, умащиваясь на нем спать, мама что-то заподозрила. Но так как котик не умел говорить, а если бы и умел, то все равно молчал бы как Мальчиш Кибальчиш, так как был вполне доволен своей жизнью, то ее подозрения так и остались не подтвержденными.

Машенька подросла и пошла в школу. Мама говорила ей, провожая на занятия:


- Деффочка моя. Если тебя будут обижать, не бойся. Расскажи учителю или кому-нибудь из старших. Только не вздумай драться. Деффочки выглядят некрасиво, когда бьют по лицу друг друга и мальчиков.


Машенька, как послушная деффочка, решила, что никогда не будет бить мальчиков по лицу. И как только какой-то козел прицепился к ней и стал задирать юбку, она врезала ему между ног и добавила, случайно оказавшейся половинкой красного кирпича, по голове. Эта половинка всегда случайно была у нее в ранце. На всякий случай. Мальчик был тоже послушным и хотел убежать, чтобы пожаловаться старшим. Но Машенька удачно метнула вдогонку кирпич и потом мама две недели носила ему бананы в больницу и долго извинялась перед родителями мальчика.

Когда у Машеньки начали расти сиськи и на мальчиков она стала поглядывать не только как на мишень для кирпичей, а и как на сильный пол, ее мама предостерегла свою деффочку:

- Машуня. Никогда не показывай мальчикам свою писду. И не трогай руками то, что они тебе предложат. Это не хорошо. Это очень не хорошооо. Это просто отвратильноооооо!!!!

На последних словах у мамы почему-то начинали закатываться глаза, и ее дыхание становилось учащенным. Наверное, переживала за свою деффочку.

Машенька не подвела. Она ипалась с мальчиками только в темноте, чтобы они не видели ее писю. А о том чтобы взять что-то в руки вообще не могло быть и речи. Только в рот.

- Никогда не кури папирос, доченька моя. И не пей этой гадкой водки. А то тебя мальчики любить не будут: - говорила мама.

И Маша присела на «Кэмэл» а вместо водки лакала шампанское как полк гусар на постое. И мальчики стали любить ее еще больше.

Когда у Машеньки заболел зубик, мама причитала над ней:

- Больно девочке моей! Мучаешься, бедняжечка! Давай мама нальет тебе сто грамм коньяка и уложит спать. А пока ты будешь спать – зубик пройдет.

Машуня не отказалась. Коньяк – это ведь не водка…После того как мама сбегала в ночной магазин за третьей бутылкой зубик наконец прошел. Но спать Маша не хотела, а как бы даже совсем наоборот. Она хотела пройтись по свежему воздуху. Тем более мама заснула за столом, и некому было укутать деффочку в одеяльце и спеть ей колыбельную песенку…

Вернулась Маша через четыре дня, когда ее маму уже узнавали во всех местных моргах и посылали на хер у дежурной проходной милиции. Вернулась она не одна, а с каким-то мальчиком, годящемся ей в папы. Мама сначала воспротивилась, но потом, присмотревшись получше к доченькиному спутнику, пошла в спальню и вышла в прозрачном халате и свежим макияжем на лице. Ну, чтобы потенциальный зять не сдернул если что.

По истечению некоторого времени в совместном проживании с мальчиком, Машеньку утомило наносить по утрам тональный крем на свежие синяки и собирать осколки посуды и бытовой техники по дому. Она не стала ругаться с мальчиком, так как была очень культурной деффочкой, а просто и лаконично послала его на хуй. А для лучшего понимания, перипиздячила мальчика арматурой по хребту. Хребет был крепкий, но арматура тоже не подкачала. Врачи дали ему вторую группу, а добрый прокурор подарил Маше два года условно. Пришлось, правда, в первый раз ослушаться маму и взять прокурорскую писю в руки. Иначе было никак. Но в противном случае Машуню ждали бы пять лет строгого режима и отсутствие каких либо мужских пись в радиусе 200 километров. Так что мама не стала ругать свою деффочку за ослушание.

- Не надо, Маша, гулять допоздна. А то ночью по улицам ходят всякие маньяки и нехорошие дяди. Они могут напасть на тебя и надругаться над твоим невинным телом.
Вон, соседка, тетя Галя, недавно, шла поздно с работы (…ага с работы…С очередной попойки она шла… еле передвигая ноги и горланя песни на пол-города) и на нее напал какой-то извращенец. Теперь вот третью неделю у нее живет. Никак не вырвется, бедняжка: - говорила мама дочке.

И Маша никогда не приходила домой ночью. Она припералась под утро. Когда все маньяки уже крепко спали, обняв своих плюшевых мишек и собачек. А если какой-нибудь глупый, загулявший извращенец и встречался на ее пути, то потом очень сильно жалел о своем плохом поведении. И превращался в законопослушного гражданина. Такого же, как все. Только с оторванными яйцами и сломанными ребрами.

Когда Машенька шла в гости, мама наставляла ее:

- Веди себя хорошо дочка. Если будут предлагать выпить, то не отказывайся, это проявление неуважения к хозяевам, но старайся не напиваться, а то потом будет плохо и стыдно.


Машенька никогда не отказывалась. Она выпивала все, что ей предлагали. Посылала еще за одной. Бегала сама. И когда гостеприимные хозяева падали осенними листьями на пол,
 Маша все еще была готова к подвигам. Потому что она была послушной деффочкой и очень уважала хозяев….Иногда ей действительно бывало нехорошо. Тогда Маша бежала к унитазу и рассказывала ему все свои тайны и секреты. И если бы унитазы обладали способностью морских раковин хранить звуки , то приложившись к нему ухом лет через пять можно было бы услышать что-то вроде: - «Падла……На хуя…Больше не пью…..Как же теперь доползти домой….Сука, Макс, опять хочет выебать, а я не в форме….Блядь….Сколько же я выжрала….Лошадь….Натке точно пойду, глаз вырву….Только бы в жопу не просил…». Такая вот, природная аномалия.


Так и жила послушная деффочка Машенька. Росла, цвела и пахла.


Хворост никак не разгорался. Палач Хосе Перес со своим помощником Домиником вот уже на протяжении четырех часов пытался разжечь кучу дров под не раскаявшимся и обоссавшимся чернокнижником и еретиком Мигелем Охуенса Мароном. Под соседними столбами, где были привязаны изобличенная в колдовстве ведьма Хуанита и какой-то бродяга, утверждающий, что он кузен Его Величества короля Фелипе I
Уже давно задорно играли языки пламени и обслуживающий их пикничок персонал стоял в сторонке, потягивая мадеру из фляг.

Ведьма спалилась на мелочи. Будучи служанкой в доме Рахо Лопеса, уважаемого горожанина, члена городского совета, она имела несчастье трахнуться с ним аккурат перед приездом его супруги донны Кайо. Донна Кайо застукала Хуаниту в спальне и, не долго думая, приказала слугам схватить коварную обольстительницу и утопить в ближайшем пруду. На свою беду девушка умела плавать, как бобер и поэтому, едва достигнув берега, была повторно схвачена и представлена Высочайшему Суду Инквизиции как ведьма. Мало того, ее угораздило родиться с родинкой на жопе, которую пристально рассматривали все судьи, по очереди уединяясь с ней в пыточной камере. Пытали Хуаниту несколько раз, но не долго. Трое из четверых судей были уже в почтенном возрасте, а у четвертого на пытки не стоял. Вернее у него не стоял ни на что. Даже на родинку на правой ягодице. Так что, «напытавшись» в свое удовольствие суд постановил - сжечь бесовское отродье.

Что касаемо так называемого «кузена» Их Величества, то тут поступили гораздо проще. Ебанутому проходимцу вырвали язык во время малой экзекуции, и поскольку никто не знал - владеет ли он грамотой, то на всякий случай расплющили его пальцы на «Адском молоте». После этого любое мычание и неловкие движения (да откуда же взяться ловкости после «Железной Девы и «Испанского сапога») трактовались Высоким Судом, как признание своей вины. На радостях судьи повесили на него еще с десяток провинностей, в том числе и падеж скота в ближайших деревнях, загадочная потеря девственности у невесты Дона Идальго за два дня до свадьбы, засуху в южных областях королевства и еще несколько незначительных преступлений. Правда главный судья, Его Преподобие епископ Авилский, предложил приписать бедняге покушение на Папу и мор чумы, унесший жизни половины населения провинций, но потом подумав, решил, что и того что есть вполне достаточно для положительного доклада Его Святейшеству.

….А костер все не занимался. Дон Хосе тихо матерился и гонял помощника за новыми факелами. Кому пришло в голову исполнить последнее желание этого несчастного Мигеля и дать ему выдуть целый кувшин пива? Теперь этот ублюдок ссал словно слоны Ганнибала на большом переходе. Да он просто издевался над пришедшими посмотреть на зрелища! Толпа, собравшаяся вокруг места казни начинала потихоньку роптать. Никакого уважения к добропорядочным горожанам. Он точно был колдуном. Ну не может из человека, выпившего всего лишь сотую долю пипы пива выйти уже пол пайпа урины. Дьявол наложил на него свою печать. Доминика давно заебало носиться с факелами и он готов был хуйнуть еретика чем-нибудь тяжелым по голове и пойти, наконец, в харчевню, щипать за аппетитный зад кухарку Магдалину.

- Что будем делать, Дон Перес? – на лбу Доминика выступили крупные капли пота.

- Хуйнем его, чем нибудь тяжелым по башке и пойдем в харчевню, щипать за жопу Магдалину – Хосе явно умел читать мысли. В голове помощника, мелькнула идея написать донос на своего господина, как на колдуна, и занять его место. Но она, идея, не успела толком оформиться в окончательное решение. Помешала мощная струя, затушившая двадцать четвертый факел. У Доминика чесались руки. Вернее у него чесалось все тело. С гигиеной в темном средневековье было напряжено. Об этом узнали только через несколько столетий, а пока помощник палача думал, что зуд каким-то образом связан с его желанием свернуть кому то шею

- Господин!!! Ну, давайте уже просто отхуярим этого пидараса и закончим бессмысленное мероприятие. Я устал, весь провонялся дымом и мочой, и хочу поскорее уйти отсюда. Посмотрите. На соседних местах казни преподобные отцы уже жарят баранину на углях, а мы все мучаемся с этим дьяволопоклонником.

- Прокляну! – экзекуторы подняли взгляд на столб. Мигель полностью соответствовал своему прозвищу и слегка охуенсо. Он нагло посмотрел на своих мучителей и предложил: - А может отвяжете меня и пойдем пропустим по стаканчику вина? Я угощаю.

Доминик предано посмотрел на хозяина, поднял взгляд на столб, потом опустил глаза на лужу под хворостом. Главный палач о чем-то усилено думал. Продолжать попытки воспламенять Мигеля было бессмысленно. Казнить его каким либо другим способом не представлялось возможным. Все виселицы были расписаны на два месяца вперед, а колы для посадки на них строптивых грешников заняты уже две недели какими-то извращенцами из Эллады: - «Проклятые пидары. Ебали бы друг дружку сами, так нет же, подавай им разнообразие. Корчатся на колах, скоты, изображая на лице смертные муки, а сами чуть ли не в очередь выстраиваются на казнь. Тьфу на них! Содомиты, греховодники…»

- Запамятовал я, отступник, в чем твоя провинность. Ты, кажется, утверждаешь, что земля наша, по которой ходят все добрые люди, является шаром. Может ты тогда растолкуешь нам, каким образом реки с той стороны этой сферы не выливаются в небесный свод и как люди пьют вино и пиво вверх ногами.

- Да мне, вообще то, уже похуй, шар она или диск или еще какая геометрическая фигура. Хотите – отрекусь. А хотите вообще признаю, что солнце на небо выкатывает какой нибудь мифический зверь с четырьмя руками и жопой как у кастильского монаха. Но вам же все равно хрен угодишь. Скажете, что ударился в язычество. Так что давайте как то договоримся. Пусть земля будет кубиком, или пирамидкой, или вообще живым существом. Только отвяжите уже, а то я не только ссать хочу, а и по большим делам непрочь бы облегчиться.

- Мастер!!! – помощник молитвенно сложил руки – Давайте и впрямь помилуем урода. Еще не хватало дерьмо за ним убирать. Все равно он, какой-то противопожарный.

- Вот так просто возьмем и отпустим? А может быть ты сам хочешь занять его место и предстать пред Господом нашим, очищенным огнем? – палач задумался – Давай так, еретик. Мы тут с помощником заебались вконец, пытаясь превратить тебя в маленький костер и немного посовещавшись со своей совестью, я решил – отпущу тебя, если покажешь нам чудо. Ну и твое предложение по поводу вина остается в силе.

Дон Перес развязал крепкие узлы, и Мигель сошел на землю.

- Чудо? – он усмехнулся, распустил пояс холщовых штанов и на землю упало Чудо. Женская половина толпы восхищенно вскрикнула. Мужская – завистливо вздохнула. По рядам прокатился нарастающий гул. Грубые, мужские голоса выкрикивали что-то про исчадие ада и призывали палачей завершить начатое. Женские - кричали о помиловании и о персте божием. Поскольку мужчины были всегда заняты на каких-нибудь локальных войнах или разбойничали в окресных лесах, то женщин на подобные мероприятия всегда собиралось раз в десять больше. Так что их крики о помиловании заглушили робкие вопли о четвертовании, колесовании и оскоплении. Доминик подошел к старшему палачу и прошептал ему на ухо:

 – Мастер. Нас разорвет толпа неудовлетворенных женщин, если мы не выполним их требования. Давайте отпустим его.

- Идти на поводу у слабого пола! – глаза Хосе гневно сверкнули. Потом, почему-то резко подобрели. Причина этого «почему-то» стояла в первом ряду, подперев руками крутые бедра и орала громче всех: - «Помиловать! Помиловать!». При этом она так выразительно и загадочно смотрела на Дона Хосе, что он понял – если сейчас не выполнить просьбу народа, то вечером можно и отхватить хороших пиздюлин от этой прекрасной женщины весом под дюжину арроб. Донна Чаруса была такая. Все-таки жена палача, а не какого- нибудь скрипачишки-музыкантишки.

Дон Перес приосанился, поднял руку, призывая всех к тишине, и громким голосом объявил:

- Поскольку, данного еретика, именуемого Мигелем Охуенса Мароном, не взял очищающий огонь, что, безусловно, является благословением небес, я, в соответствии с законом Великой Инквизиции, отпускаю его на все четыре стороны. Амен!

Женская часть с восторгом приветствовало данное решение. Доминик облегченно вздохнул. Дон Хосе махнул рукой на последствия, так как даже дыба от святых отцов показалась бы ласковым поглаживанием по сравнению с затрещиной от доны Чарусы, а спасенный Мигель быстро растворился в толпе. Что произошло с ним дальше - история умалчивает, но ходили слухи, что его через несколько дней нашли плавающим в пруду слегка распухшего, с выпучеными глазами и немного мертвого. «Чудо» то у него было большое, но не работало. А женщины средневековья очень не любят когда их обманывают. Даже для того чтобы спасти свою жизнь.


© Гарпер

---

Вредные советы девушкам Мамбы

Если в первом сообщеньи
Предложили куни вам
Не теряйтесь. Шлите на хуй!
Толку мало от него

Если юноша красивый,
Улыбаясь с фото вам
Пишет: - «Выпьем вместе кофе?»
Соглашайтесь и вперед.
Наряжайтесь по красивей
Штукатурьте быстро фейс
И идите на свиданье
Не забыв презерватив
Кофе это просто повод
Все равно ведь – отъебут

Если пишет хмырь залетный,
Мол, влюбился без ума
Вы в ответ пишите тоже
Все равно он далеко
Ну а если вдруг припрется
С пошлой розочкой в руках
Вы ему засуньте розу
Сами знаете куда
Не хуй шляться по планете
И смущать честной народ
Тоже мне – жених нашелся
Мамборылый хуеплет!

Если в целом вы приличны
Целомудренны, чисты
Если на странице вашей
Стих Ахматовой висит
То скажите нам на милость
Вы какого хера здесь
В филармонию пиздуйте
Или в театр на крайняк

Если на анкету вашу
Чел какой то заглянУл
А у этого мудилы
Фото нету не хрена
Вы ему не отвечайте
Там, какой-то импотент
У него давно упал он
Да и денег видно нет
А не то, какого б хуя
Прятал бы свое лицо
Разве только Квазимодо
Братом был ему родным

Если вы,такая, в «випе»
И на фото в неглиже
И в анкете вы хуями
Кроете всех мужиков
Мол, козлы и мудозвоны
Весь Адамов этот род
Ну а сами в ожиданьи
«Прынц чего то не идет!»
То уебуйте отсюда
Не хуй место занимать
Принц к вам хрен когда приедет
Если он не долбоеб

Если вас заеб придурок
Достает: - «Дай телефон!»
Мол, давно уже мечтает
Трахнуть в рот и в жопу вас
Дайте телефон соседки
У которой муж боксер
 И тогда еще посмотрим
Кого в жопу отъебут
Да еще в придачу глянем
У кого кто отсосет

Коль сидите вы на «Мамбе»
По утрам и вечерам
Днем и ночью перед компом
Вы кадрите мужиков
То с какого перепуга
Вы в анкете «О себе»
Написали, что хозяйка
Свет не видывал таких
Мол, готовлю, убираю
И в постели просто блядь
На хуй ездить по ушам нам
Нагло дуру так включать???

Ну, а если предложили
Съездить в Вену иль в Париж
Вы подумайте сначала
Не сношают ли вам мозг
Вы откройте атлас в «Гугле»
Посмотрите, что… по чем…
Наберите номерочек
Турагенства, наконец
И тогда поймете быстро
Что за эти города
Буду вас ебсти в три хуя
С вечера и до утра.

Если номер телефона
Раздаете всем подряд
И спешите на свиданья
С кем попало в кабаки
То подумайте, не лучше ль
Вместо ника вбить его
И удобно, и практично
Сразу видно – это блядь
Не за деньги – по натуре
По призванию души.

Вообщем будьте осторожны
Это вам не как нибудь
Всех придурков шлите в жопу
Пусть им счастье будет там…

Вредные советы мужчинам Мамбы

Если вы на «Мамбе» блядской
Засиделись допоздна
И вам номер телефона
Скинула одна герла
Вы скорее ей звоните
Не годите до утра
Ведь сейчас уже наверно
В жопу пьяная она
И уже почти согласна
И готовая на все
Надо быстро к ней добраться
Чтоб не выветрился хмель

Если на анкете вашей
Фото стильного качка
Ник – «Красавчег» или «Мачо»
Или просто – «Мастер Трах»
Значит в зеркало давненько
Не смотрели на себя
Посмотрите. И решите.
Мачо вы или Моча
И линейкою измерьте
Что висит у вас в штанах

Если девка согласилась
На свиданье к вам прийти
Вы с собой возьмите водки
На хуй надо те цветы
Накануне съеште лука
И запейте все пивком
Не помойтеся неделю
И забудьте про бритье
Труселя – чтоб до коленей
И дырявые носки
Эротично! Охуенно!
Гарантирую успех.

Если в личке заебала
Вас какая то манда
Все выпрашивает «випик»
И цветочек подарить
Не введитесь. Это – лажа
Все равно она не даст.

Если педераст какой-то
На страницу к вам зашел
И поет вам про мужскую
Дружбу крепкую свою
Предлагает вам отчмокать
Или просто подрочить
Соглашайтеся на встречу
Вдруг вы скрытый гомосек.

Ну а если вдруг приспичит
На досуге вам вздрочнуть
То сворачивайтесь с «Мамбы»
И скорей включайте Skype
И ищите себе девку
Что согласна посмотреть
На просторах интернета
И таких есть до хуя
Но потом не обижайтесь
Если громко будет ржать

Если ищете на «Мамбе»
Себе верную жену
То вы просто ебанутый
Что еще могу сказать

Если вы на «мордоленте»
Закрутили карусель
Всем раздали комплименты
И купили себе «Вип»
И теперь сидите. Ждете.
«Ща! Повалят косяком!
Распрекрасные принцессы
И модели от кутюр»
То наверное вы просто
Долбоеб и ебанько
Потому что тех моделей
Кое кто давно ебет

Если девушка филонит
И при встрече не дает
Можно все легко поправить
Есть – волшебный эликсир
Водкой то питье зовется
Подливайте ей в бокал
Не скупитесь. Не жалейте.
И получите вы секс.

Ну а если на свиданье
Вы идете в первый раз
И на фото была Дива
А при встрече черте что
Вы опять возьмите водки
Водка – вас не подведет
После килограмма «белой»
По хуй будет внешний вид
Главное – держите дозу
Чтоб самих не отъебли

В увлечениях, в анкете
Напишите, что яхтсмен
Ездите на «Мазератти»
На руке часы Буре
И добавьте между строчек
Что не любите Нью Йорк
Там, мол, как то слишком шумно
Лучше в Ницце отдыхать
Хрен поверят вам конечно
Но не спалят ни за что
Ну а если и узнают
Вам должно быть по хую.

Если девки обижают
И ебаться не дают
То поймите вы, придурки
Это место не для вас
Люди здесь хотят общаться
Остальное – как пойдет
Так что съебуйте отсюда
Не палите кислород.
© Гарпер