Половая жизнь после развода парадоксально нормализовалась, и лишь под утро мне удалось заснуть, да и то относительно – милая миниатюрная брюнеточка, ночью показавшая мне небо в алмазах и изысканный секс, от которого впал бы в глубокий ахуй средневековый ёбырь-террорист Казанова, заснула, при этом своим очаровательным упругим задком отпихнув меня к самому краю дивана. Её сон был безмятежен, между тем как я, с трудом сохраняя зыбкое равновесие на самой кромке, лишь сомкнув глаза, провалился в ничто. Из коматозного состояния меня вывел дверной звонок, противно пищащий комариным фальцетом.
Я проснулся, задумчиво почесал тестикулы, напялил треники, закрыл дверь в комнату, где происходили ночные соития, и пошёл открывать входную.
Когда я открыл дверь, то на пороге выросли фигуры Коляна и Серёги – двух моих заклятых друзей и собутыльников. Колян был уныл, Серёга же, напротив, жизнерадостен. Запах, источаемый обоими, был однозначен и сомнений не вызывал.
- Ноль семь «Немироффа», - вздохнул я, и гостеприимно предложил: - Заходите, придурки!
Пронырливый Серёга хотел было проникнуть в комнату, но я пресёк его намерения лёгким подсрачником, направив его в сторону кухни.
На кухне парочка уселась возле стола, и Серёга достал из кармана джинсовки непочатые ноль-семь того же «Немироффа».
- Самолёт летел, колёса тёрлися,
Мы не ждали вас, а вы припёрлися… - недовольно пробурчал я, достал рюмки из шкафа, а из холодильника - остатки икры и омаров (пардон, соврал!) вчерашней пиццы, которые поставил разогреваться в микроволновку. Серёга молча налил в рюмки влагу, мы выпили, закусив пиццей.
- Так какие печали вас, судари мои, привели вас в мою скромную обитель в столь ранний час? – деликатно озвучил я давно крутившийся в голове вопрос: «А с какого хуя вы пришкандыбали?»
- Охуел? Уже полдень! А пришли, потому что Колян заболел, - невнятно, одновременно прожёвывая кусок пиццы, с набитым ртом объяснил Серёга. – У него на хую какая-то хуйня появилась, к венерологу вот его веду – один боится… - доступно для имеющейся аудитории прояснил ситуацию Серёга.
- «Евгения»? – задал наводящий вопрос я, строго глянув на Коляна, ибо, как известно, именно этот кабак был источником всех его бед.
Колян понуро вздохнул.
- Что на этот раз? – «милицейским» голосом спросил я.
- Да вот, неделю назад там ляльку подцепил, слово за слово, хуем по столу… - начал мямлить Колян. – Словом, я ё выеб там же, в туалете… - А вчера залупа начала чесаться, и опухла… - он печально воззрился в район гениталий, потом привстал и сделал попытку продемонстрировать мне уязвлённый тяжким недугом орган. Я испуганно отодвинулся от болящего и замахал на него руками.
- Пупсик, ты гдееееее? Иди сюдаааааааа! – мои корешки воззрились на дверь в комнату, из-за дверного косяка которой торчали один заспанный глаз, плечо и сиська конической формы с тёмным соском.
«Пупсик» сконфузился, и проворковал:
- Киса моя, иди в кроватку, пупсик попозже придёт!
«Киса» скрылась за дверью.
- Сами видите! – развёл я руками.
- Тогда давай махнём для храбрости! – Серёга налил по «фэн-шуй». Мы ёбнули. И ещё. За звоном рюмок мы не услышали, как хлопнула входная дверь.
- Ну, мужики, вам пора! – пресёк я намерения приятелей продолжить банкет. – А то диспансер закроется.
Приятели неохотно поднялись. Печальный взор Коляна стал ещё печальнее. Я проводил их до двери, произнёс соответствующие слова напутствия, и выпроводил за дверь. Вернулся в комнату. Увы, моя фея ушла, кроваво-красной помадой нарисовав на зеркале смайлик…
- Бля… - вздохнул я. И убрал ополовиненный пузырь в холодильник.
* * *

Прошло два или три часа, в течении которых я успел печально почистить и пожарить картошку на сале.
В колонках компьютера рыдал Жека:
«Рыжие как листья,
Что приносит осень,
Волосы твои,
А глаза как небо
Мокрые и так грустны...
Я не знаю, мог бы
Кто-нибудь ещё
Меня за всё простить,
А твои глаза
Прощают вновь и вновь,
Прости...»

Снова раздался звонок. Полный надежд, я радостно открыл дверь, но меня постигло жестокое разочарование: на пороге, как два брата из ларца, слегка пошатываясь, стояли Серёга с Коляном. По их хитрым, шопиздец, мордам было ясно, что их так и распирает сообщить нечто важное, а по «диаграмме направленности» - что они уже успели обмыть поход к Айболиту.
- Ну? – мрачно спросил я, пропуская их на кухню. Картошка на сковордочке дивно подрумянилась и так и просилась на закуску.
Потянув носом, Серёга достал очередной пузырь.
- Ну? – тупо повторил я.
- Да погоди ты! – ржакнул Серёга. – Тут такое случилось…
* * *

А случилось вот что.
До КВД приятели добрались достаточно быстро, делая пит-стопы у ларьков, торгующих пивом. К Серёге пришёл батюшка-кайф, и он, улыбаясь миру, томно висел на руке у Коляна. Жизнь была прекрасна.
В диспансере Колян получил талончик, они нашли нужный кабинет.
- Посиди пока, - попросил Серёгу Колян. – Я поссать хочу, щипет сильно! – он страдальчески скривил ебальце, и мелкими шажками побежал туда, где, по его мнению, находился туалет. Серёга закемарил на скамейке.
Внезапно открылась дверь кабинета.
- Вы чего не заходите? – сердито сказала врачиха, симпатичная дама бальза… в общем, ещё молодая.
Вырванный из объятий Морфея Серёга ошалело прошёл за ней в кабинет.
- Ну, что у вас? – спросила тётя доктор.
- Ээээээээ… Это у друга моего проблемы… - замычал Серёга.
- Снимите джинсы! – скомандовала врачиха. – И покажите вашего «друга»!
Серёга послушно расстегнул и спустил джинсы, стыдливо снял трусы, свои знаменитые трусы с ебущимися хрюшками.
- Оголите головку! – строго приказала врачиха.
Серёга оттянул крайнюю плоть. Хуй, месяц обходящийся без женской ласки, потянулся, как росток к свету.
- Так, так… Я ничего у вас не нахожу! – удивлённо произнесла врачиха. Хуй между тем продолжал стремительно эрегировать.
- Ох, какой он.. – томно вздохнула врачиха, и нежно погладила головку. Члену такое поощрение понравилось, и он побагровел от смущения.
- Блядь… - всхлипнула Айболитиха. – Два года без мужа, на хуи смотрю-смотрю, а тут такой экземпляр пропадает! – она язычком нежно лизнула уздечку, и взяла его в рот, после чего стала, всё ускоряясь, насаживать свою голову на Серёгиного «друга», послушно следуя Серёгиным подсказкам сверху.
За этим действом их и застал Колян, который, интеллигентно постучавшись и не услышав ответа, открыл дверь…
* * *

- Колян! – спросил я. – Так что у тебя обнаружили-то?
- А, хуйня! Баланит какой-то…
- То есть?
- Да молочница, ёпта! Вот, купил, «Флюкостат» называется… Достаточно одной таблэтки! – папановским голосом возвестил Колян, потрясая коробочкой. – Ну, по «фэн-шуй!» - он поднял рюмку.
* * *

Прошла неделя.
«Долина, чудная долина-а…» - пропел на мобильнике «родной» Коляновский звонок.
- Алё?
- Старый! – раздался из трубки радостный голос Коляна – Представляешь, как рукой сняло! Меня Танюха моя, оказывается, наградила, сейчас тоже лечится. Как твои-то дела, со своей красоткой разобрался?
- Всё нормально… Да, Колян, а как там называются эти таблетки?

---

- Эстетики хочется! - вздохнул Колян, приложившись к трёхлитровой банке огуречного рассола, где одиноко плавал недобитый огурец, неумело камуфлируясь в листья смородины и зонтики укропа. – Хочется дольче вита, ласковых волн тёплых тропиков, блек-джека и шлюх.
- Бульбля… - булькнул, подавившись, Серёга, припавший к «сиське» «Оболони».
Я деликатно потягивал «Ессентуки № 17», поскольку побаливала левая почка, несколько лет назад по ошибке попавшая под приклад автомата омоновца. Пузырьки углекислого газа приятно щекотали вкусовые рецепторы.
- Излагай! – откашлявшись и вытерев потекшее из носа пиво, взял быка за рога Серёга, после чего без спросу изловил не уберёгшийся огурец, и смачно захрустел им.
- Джакузи хочу… - озвучил мечту Колян. – Чтобы лежать там, под неспешное журчание струй, потягивать маленькими глоточками коньяк в обществе особы с сиськами и тщательно выбритой промежностью. Словом, всё по фэн-шуй!
- Хрущёвка… Пятый этаж.. Лифта нет… - без сантиментов я вернул Коляна с небес на грешную землю. – И цена… Могу предложить более бюджетный вариант!
- Это какой? – заинтересовались оба кореша.
- Нужно наебнуть кастрюлю горохового супа. Через час-другой наливаешь обычную ванну, садишься туда, начинаешь пердеть – наличие пузырьков обеспечено!
- Тьфу, бля! – поморщившись, сплюнул Колян. – Я ему о высоком, а он…
- А хуле? – заразился идеей Серёга. – Я вот, помню, одну гражданку в джакузи употреблял… - закадыка пустился в эротические воспоминания, от которых проснулись либидо и общий энтузиазм.
- Едем! – решительно сказал Колян, поднялся с табурета, и направился в коридор. Я поплёлся за ним.
* * *
Рынок стройматериалов на Каширке поражал разнообразием ассортимента и цен. Торговцы – уроженцы очень ближнего зарубежья наперебой зазывали в свои лабазы. Серёга, чуть отстав, даже ухитрился прикупить на хуй ему не нужный мебельный степлер, веско заявив: «В хозяйстве пригодится!»
Наконец Колян нашёл нужный магазин, и стал созерцать чудеса сантехники. Золотозубый смуглый продавец что-то чирикал ему, Серёга грозно стоял рядом с Коляном, а я, сделав компетентную морду лица, с деловым видом щёлкал ногтем по поверхностям, озабоченно цокал языком и покачивал головой, изображая крайнюю заинтересованность.
Наконец Колян выбрал устроивший его вариант и ткнул пальцем в некую поебень, на которой скотчем была присобачена бумажка с надписью: «Albatros»:
- Эту хочу!
Продавец сладко заворковал, всем своим видом одобряя выбор Коляна.
- А как с доставкой быть? – подал голос Серега.
- Нэт проблэм! – засверкал пастью продавец. – У нас свой слюжба доставка, всё сделаем! – он набрал номер на старенькой «Нокии».
Через пару минут к павильону подъехала старенькая «шоха» цвета «мурена», зияющая дырами от коррозии на крыльях и дверях и нахально болтающимся на ржавой проволоке глушителем. Четверо братьев по разуму, крякнув, водрузили монолит в багажник. Казалось, что из пасти крокодайла торчит упитанная жопа белого миссионера, опрометчиво забравшегося в верховья Нила.
Машина при этом значительно просела, и, казалось, обречённо пискнула.
- Садитесь с Коляном на заднее сиденье, - скомандовал Серёга, и сам плюхнулся на переднее. Мы тронулись.
- Блядь, куда нога проваливается? – выругался минут через пять Серёга, заглядывая себе под ноги.
Я осторожно глянул ему через плечо.
В районе Серегиных ступней ласкала взор солидная дырка в днище, под которой бодро бежала лента асфальта.
- Блядь, - согласился я.
- Алё, Улугбек, а мне чего, за твоей тачкой внутри бежать, что ли? – злобно ткнул локтем в бок водителя «хач-мобиля» Серёга.
- Харошим машин, крэпкий ещё! – замотал кепкастой головой водила.
Серёга с опаской, кряхтя, закинул ноги на Торпедо.
- Жить захочешь – не так раскорячишься! – блеснул Колян знанием крылатых фраз из отечественных фильмов. – Хуйня, почти приехали!
И вправду, машина свернула во двор Коляна и остановилась у подъезда.
Мы с Коляном покинули салон, потом извлекли скрюченного Серёгу, который, распрямившись, первым делом отвесил гневный поджопник водиле.
- Ну, вытаскиваем! – скомандовал Колян. Мы извлекли из багажника его предел мечт.
- Ыыыыыыыыыыыы, - выдал Колян содержательную фразу. Он уронил мечту на ногу.
- Не расстраивайся, Николя… У тебя вторая нога есть. – утешил я друга.
Колян взглядом аннигилировал мою тушку, скрипнул зубами, но промолчал.
- Ну, чего стоим, кого ждём, ёпта? – Серёга взялся за противоположный от меня угол ванны. – Понесли, ёпта!
Мы затащили семидесятикилограммовый саркофаг в подъезд. В подъезде несколько сменили диспозицию – я, как самый мелкий, остался придерживать нижний край ставшей ненавистной мечты, вышедший из травматического шока Колян схватил переднюю оконечность, а Серёга страховал сбоку.
На втором этаже я выдохся.
- Сил нет ни фпизду…
- Херня! – весело гаркнул Колян сверху. – Ну-ка, наддай!
- Йопжешвашумать! – прошипел, как сифон, Серёга. Он оказался прижатым к перилам. – Рёбра, рёбра, суки!!!
Мы осторожно замайновали груз на ступеньки. Из-за ванны показался страдальческий лик Серёги.
- Рёбра, бля, - с нотками трагизма в голосе пожаловался он. Как минимум два… Сломаны… Но это хуйня, - неожиданно закончил он.- Ну, наддай! – и он наддал. Край ванны прижал меня к стене, и моя спина проехалась по шершавой подъездной штукатурке. В царапины немедленно попал обильный пот, и кожу жутко засаднило.
- Давай её бросим. Нахуй. Не на половой орган, а просто бросим, а? – проскулил я с надеждой в голосе, но Колян был непреклонен:
- Ерунда! Ещё пара этажей, и пиздей! – чертовски удачно и остроумно срифмовал он.
- Колян, давай её тут оставим! – взмолились мы, когда допёрли это биде для слоних на последний, пятый этаж.
- Спиздить могут! – с ходу отверг поступившее рацпредложение Колян. – Заноси! – скомандовал он, открыв дверь в квартиру. – Заноси!
Мы стали заносить мандулу внутрь.
- Миавууууууууууу! – раздался вопль. Это Колян опрометчиво наступил на кота. Кот в ответной речи, попомнив все беды, исходившие от Коляна, включая попытку рецидивной кастрации, вцепился ему в ногу.
- Бля! – заорал Колян, роняя свой край.
- Оооооооооооох… - засипел повторно придавленный проклятым агрегатом Серёга.
- Всё, оставим пока в коридоре! – оклемался Колян.
Колян с Серёгой прошли в ванную, чтобы оценить поле деятельности. Я – в соседнюю дверь, где находился унитаз, ибо минералка давно и настойчиво давала о себе знать. Под журчание струи я задумался о вечном. Из-за стенки доносилось невнятное бормотание, которое завершил возглас Серёги:
- А эту стену снести нахуй! – и раздался могучий удар, от которого на меня посыпалась всякая хуйня, а в перегородке образовалась нехилых размеров дыра, в которой показалась Серёгина морда лица.
- Здравствуй, Серёжа! – вежливо поздоровался я.
* * *
- Демонтаж старой ванной… Снос перегородки… Перенос раковины… - Колян щёлкал клавишами калькулятора. Результаты подсчёта он выразил образно:
- Бля, до хуя, короче! Пусть до лучших времен стоит! – и полез в холодильник за бутылкой. Отказаться я не нашёл в себе сил.
Cерёга замачивал горох в кастрюльке.

---

- Новый год скоро! – обрадовал нас животрепещущей новостью Серёга.
- Угу… – меланхолично прогудел я, ибо в зрелую пору жизни новогоднее опивалово-обжиралово было уже не в радость, а приносило похмелье с изжогой, да тоскливо-щемящее чувство осознания, что стал ещё на год старее и дряхлее.
- А хуле! – оживился Колян. – Давайте в Анталию махнём!
- Анталия-хуялия, - как нельзя удачно срифмовал Серёга. – После моей «конторы» мне выезд за рубеж заблокирован лет на пятьсот! То же относится к Египту-хуипту!
- Не ссы! – успокоил я друга. – Один хуй, ты столько не проживёшь!
- Спасибо! – поблагодарил кореш, взглядом разлагая меня на аминокислоты.
- «Евгения»… - мечтательно пропел Колян, намекая на свою любимую пульхерию, где он периодически, в зависимости от степени нажратости собственной и оппонента, а также от других не менее важных факторов вроде весовой категории, уровня общефизической подготовки, получал или давал пизды. - Водка в запотевшем графинчике, эскалопчики, тающие во рту, салатики, шашлычок по-карски… И бонус в виде ебли пригодных на то гражданок…
- А то! – осадил я друга. – То-то ты в прошлый раз назюзился так, что тебя самого впору ебать было, если бы не сугубо гетеросексуальная направленность твоих друзей! – я переглянулся с Серёгой. Тот кивнул и выдал рацуху:
- А чё, поехали ко мне на дачу в Расторгуево, а?! Водка, банька, морозный воздух Подмосковья, танцы вокруг ёлочки?
- И бабы? – с надеждой поинтересовался любвеобильный Колян, очевидно, вспомнив мой весьма натуралистичный рассказ о ебле Серёгиных прапорщиц пару лет назад.
- А ля писон не лизе? – французисто подъебал я Коляна, ибо солидно насоливший мне в году уходящем женский пол, с моей точки зрения, был бы персоной нон грата на намечавшемся саммите.
- Ну, это уж кого подснимешь, - загадочно ухмыльнулся Серёга.
На том и порешили, как говорится в сказках.

Погода была как нельзя более располагающей к празднованию всенародно любимой даты, не то, что нынче, когда
Травка зеленеет, солнышко блестит...
Санта охуеет, если прилетит.
Падал обильный снег и прохожие на заметённых замёрзших лужах. Серёга, отдуваясь, тащил невъебенных размеров сумку с многообещающе позвякивающей стеклотарой, я – две сумки с кастрюлей, таящей в своих недрах оливье, и любовно замаринованный шашлычок, и ещё кучу всякого фуража, которому было предначертано стать закуской. Колян тащил мангал с шампурами, несколько пригодных для реанимационных мероприятий баклаг с пивом, и озабоченно ощупывал карман куртки со свежекупленными гандонами. Экипированные таким образом, мы впёрлись в подошедший поезд.
В электричке было немноголюдно. В тамбуре вяло поблёвывал взявший фальстарт гражданин, на соседних сиденьях две тётки обсуждали нюансы хуйпоймикакого сериала. Серёга достал бутылку, и разлив по стаканчикам, толкнул ахуенный тост:
- Ну, ёбнем, что ли?
Прохладная влага булькнула в гортанях после чего по пищеводам гордо и неспешно прошествовала в желудки.

На Серёгину дачу приехали в семь. Серёга открыл калитку, и мы мохноногими лошадками обновили путь до крыльца. Соседская половина дачи светилась окнами, как бордель в день получки, и, судя по голосам, одно из присутствующих там лиц имело в комплекте сиськи.
- Вот сука, а… - простонал пиздострадалец Колян, которому по дороге не встретилась ни одна пригодная для вагинальной пенетрации особь.
- Вот тебе для умерщвления желаний плотских, - Серега протянул ему топор. Наколи-ка дровишек, Челентано ты наш охуевший!
Колян, как одна из частей игрушечного тандема «Мужик и Медведь» (никаких аналогий, уверяю вас!) заработал топориком: «Кхек-ёбс! Кхек-ёбс!». Летели щепки, и одна попала Серёге по яйцам.
- Ыыыыыыыыыыыыыыы! – глубокомысленно произнёс Серёга, согнувшись и схватившись за уязвлённые тестикулы.
Я, деликатно стараясь не замечать страдания друга, устанавливал мангал, заложил туда сокрушённые Коляном останки поленьев.
Вскоре дровишки весело затрещали, я прикурил от уголька.
Из дачи вышел Серёга, неся поднос со стаканами.
- Ну, бум!
- Люблю я твои содержательные тосты, Михалыч! – поёрничал я.
- Похуй! – буркнул Серёга, и выпил.
- Да, а где ёлочка-то? – поинтересовался закончивший труд Железного дровосека Колян.
- Так вот же она! – кивнул Серега на стоящую посередине участка лесную красавицу.
- А чем её наряжать?
- Спокуха! – ответствовал Серёга, скрылся в доме, и вынес пыльную коробку. - Вот!
В коробке оказались несколько разбитых ёлочных игрушек и почему-то искусственный хуй.
- Хуяссе! – восхитился Колян. – Самоудовлетворяешься?! – хохотнул он.
- Блядь.. - буркнул Серёга. - Бабы оставили, ссссуки… Ну, наряжайте, что ли!
Мы украсили пахучие еловые ветви игрушками. Хуй на ёлке смотрелся несколько футуристично, нарушая общую композицию, но я эффектно дополнил её гандонными гирляндами, спиздив их из кармана у Коляна.
- Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста! – критически оглядев дерево, резюмировал Серёга голосом Василия Алибабаевича.

Жизнь казалась прекрасной. В натопленной Серегиной дачке мы сидели за столом, поглощая под водочку из бутылок, предусмотрительно вырытых из-под снега традиционный оливье, и ломтики нежнейшей слабосолёной сёмги, и дивную по аромату казы с чесночком, и ахуительные маринованные грибочки на смородиновых листьях, и селёдочку, деликатно намекавшую на своё зарубежное происхождение, и блестящую янтарём красную икорку, толстым слоем распределённую на белом хлебе, и, собственно, шашлык, щекочущий ноздри своими ароматами…
Впрочем, заткнусь, и прекращу дразнить народ, имея в виду возможность получения нехилых пиздюлей от захлебнувшихся голодной слюной читателей.
На экране мелькали какие-то попсушные пидарасы, создавая звуковое оформление начавшегося мероприятия, но опечаленный отсутствием женского пола Колян нажрался со спринтерской скоростью, и в описываемый промежуток времени находился в астрале.
Наконец, на экране на фоне кремлёвских елей показалось личико наномалыша, который стал вещать, как мы пиздато и деже ахуенно прожили этот год, и как ещё более ахуенно заживём в будущем. Серёга саркастически хмыкнул.
На экране появились куранты, и мерное «боммммммм, боммммммм» полилось из динамиков.
Мы выпили.

Говорите, на новый год чудес уже не ждёшь? А вот хуй! Ибо, как только мы произвели очередные водочные инвестиции в организмы, в дверь раздался стук.
- Йоулупукки? – высказал соображение Серёга. Я пошёл открывать. На пороге стояло, зябко кутаясь в пальтишко, существо, идентифицируемое мною как особь женского пола.
- Я Вера, - уведомило существо. – От Славика, - кивнула она на соседский участок. – Эта сволочь нажрался до свиноподобия, так я к вам…
- Авек плезир, - гостеприимно пригласил я даму. – Милости просим!
Девушка прошла в комнату.
Нет, у человека, что ни говорите, есть третий глаз! Правда, у Коляна, очевидно, он находится не посередине лба, а явно в другом месте, поскольку Колян немедленно вышел из астрала, и разомкнул сомкнутые негой вежды, уставившись на гостью.
Он моментально подскочил к столу, и налил стакан:
- Прошу-с, Снегурочка!
Вера выпила, даже не поперхнувшись.
При свете лампы я уже подробнее разглядел её. Девица лет двадцати семи, из породы «среднерусская низкосрущая», с довольно смазливой мордахой, правда, лик был слегка подпорчен вшушительных размером прыщом аккурат посередине лба, как индийская тика. Под пальто у неё находились лишь труселя и насисьник явно отечественного производства. И всё. Колян обратил внимание на непорядок в туалете дамы, и вожделенно смотрел на твёрдую «троечку» размера молочных желез их владелицы.
Колян, налив стакан, выдал такой красивый, длинный и пиздецки галантный тост, что мы с Серёгой успели пару раз хлобыстнуть из своей тары, прежде чем он закончил. Чаровница заворожено смотрела в рот Коляну, стремясь постичь глубину его мыслей. Дело явно шло к ебле…
- Пошли! – мотнул головой Серёга. – Нам остро, шопиздец, потребно срочно обсудить пару проблем касательно флуктуаций пространственно-временного квазиконтинуума…
Мы вышли на улицу, и извлекли из сугроба не уберёгшуюся бутылку.
Под ногами вкусно поскрипывал снег, отражая своими кристалликами свет далёких звёзд…
Серёга плеснул в стаканчики напиток.

- Что-то долгонько они там, - поёжился Серега. – Поможем, а?
- Руссо туристо, облико морале!
Любопытный Серега зашёл в дом, буркнул что-то вроде «Вам не помочь?», после чего вылетел обратно, на его щеке отчётливо были видны красные полосы.
- У неё гранаты не той системы, - пресёк он мои расспросы.
Прихлёбывая из горлышка, мы пошли нарезать круги по окрестностям. Ночь и вправду была хороша – мороз не наглел, царили безветрие и вселенская умиротворённость, изредка нарушаемые пьяными криками с соседних дач да взрывами петард и салютов.
- Погоди-ка ,- сказал я Серёге, заметив торчащие из сугроба ноги. – Ну, взял!
Поднапрягшись, мы, как в детской сказке про репку, вытащили из снежного плена гражданина.
- М-мужики, - взмолился бедолага – Выпить есть?
Серёга, сенбернар хуев, протянул ему бутылку, содержимое которой в два глотка исчезло в организме спасённого. Не поблагодарив, он по весьма сложной траектории устремился вдаль.
- Что-то я заебался, пошли уже – дёргул я Серёгу за рукав. – Колян, скорее всего, уже закончил надругательства над тельцем.
Мы вернулись на дачу. Колян и его пассия, видимо, затаились, и я без помех лёг на диван и, не снимая «комка», заснул. Снились сперва гандоны на ёлке, потом Бора-Бора со знойными красотками, жёлтым песком, омываемым ласковым морем под сенью пальм. Стало жарко и душно. Я открыл глаза. За стенкой у соседа что-то потрескивало, дом был наполнен едким дымом. Меня подбросило с лежбища, и я стал расталкивать Серёгу, мирно храпящего на кровати:
- Вставай, блядь! Горим!
Серёга моментально сориентировался и выскочил за мной на двор.
Соседская половина, бодро потрескивая, полыхала красно-синим пламенем, Серёгина уже занялась.
- Тушить надо! – высказал я мудрую и чертовски своевременную мысль. Серёга судорожно вызывал «тушил».
Я попробовал открыть водопроводный кран – хер на воротник, вода замёрзла. Подоспел Серёга с двумя лопатами, и мы стали быстро, как только можно, бросать снег на стены и в разбитое окно. Было совсем не холодно.
Весь дом уже весело полыхал, когда прибыли «тушилы», их «Урал» с ходу протаранил забор, пожарные стали вытаскивать свои шланги и прочий потребный инструмент, и огрызаться на попытки Серёги назвать их «пожарниками». Пара струй из брандспойтов в руках огнеборцев ударила по форс-мажору.

Когда всё закончилось, от дома оставались лишь обугленные брёвна. Я достал пузырь из сугроба, и мы стали пить с пожарными. Потом приехали менты, и тоже стали пить с нами.
Потом пришёл сосед. Но, как и полагается погорельцам, был жалок и несчастен, и кутался в обгоревший плед.
- Ты мудак и опездал! – кратко и ёмко охарактеризовал Серёга соседа. – И я тебя щаз пиздить буду! – высказал он намерение принести последнему тяжкий вред здоровью, возможно, даже несовместимый с жизнью, и поискал глазами тупой твёрдый предмет.
«Сейчас будет махач!» - подумал я, но закадыка, смерив взглядом тщедушное тельце танцующего от холода «чарльстон» дорогого соседа, пиздить смертным пиздом его не стал, а сплюнул, и отхлебнул прямо из горла.
- А где Колян? – вспомнил я о нашем третьем члене экипажа. – неужели сгорел? - высказал я жуткую версию. - В доме вроде его не было?
Как будто услышал. Дверь Серёгиной баньки распахнулось, и в проёме показался Колян в трусах, лениво почёсывавший грудь. Из-за его спины выглядывали лицо и правая сиська Верки.
- А чего тут было-то? – осведомился он, уставившись на руины. – Фейерверк, что ли?
- Во-во, - буркнул Серёга. - Фейер, Верк! – и очень к месту добавил: - Ёптыть…

Пурпурноперстная Эос окрасила восток. Начиналось утро. Серёга, ещё раз печально окинув взглядом родное пепелище, вздохнул.
- Хуйня! – утешил я друга – Вон, у Коляна ещё дача есть! На наш век хватит!

© Штурм