Нинка требовала разнообразия в сексе. Леха посылал ее на хуй уже в четвертый раз. Нинка сходила только дважды. Теперь она взбунтовалась и сказала, что ей надоело ебаться в колено-локтевой позе и в качестве разнообразия изображать из себя стюардессу теряющего высоту самолета. Тем более прыжки с драной наволочкой вместо парашюта и попыткой приземлиться точно на Лехин хуй уже три раза заканчивались отбитой жопой и пять раз пиздюлиной от Лехи за отдавленное хозяйство.

- Пойдем в секс-шоп, Лешенька – ворковала она ему на ухо – Там посмотрим какую нибудь прибамбасину. Тебе понравится. Вон Ленка с Витьком недавно такие классные штучки купили. Она рассказывала, что когда ими по пизде проводишь, то кончаешь, не успев вздохнуть от наслаждения.

Леха, встретивший недавно утром Ленку, спешащую в поликлинику какой-то странной походкой в раскорячку, ухмыльнулся. Тетя Надя, его соседка, работающая санитаркой, рассказывала, как из промежности Ленки извлекали сложную конструкцию китайского производителя, а потом долго ржали всем отделением над трансформером, похожим на головоломку из далеких девяностых. Витек тоже отличился. Он появился в той же больнице через два дня, с окольцованным хуем, словно полярная сова, выпущенная на волю добрым орнитологом. Кольцо смогли снять только после вмешательства слесаря больницы. У него не было предрассудков насчет стерильности и прочей ерунды, поэтому он просто перекусил секс-девайс кусачками, попутно отхватив кусок кожи с Витиного хуя. Витек орал и посылал проклятия на родную медицину, как магистр тамплиеров горевший на костре, но через пару часов, когда кровь остановилась и хозяйство стало снова эластичным и способным к мочеиспусканию, понял что погорячился. Рассказывать все это Нинке Леха не стал, потому что понимал – ей если что в голову втемяшится, не выбьешь и осадным тараном, которым брали британские города древние викинги.

- Хорошо, Малыш! Пойдем, конечно. Только ты же знаешь, что там все очень дорого, так что не вздумай потом меня заебывать почему я не везу тебя на море или колечком по распродаже.

В Нинкиных глазах читалась борьба. Боролась страсть и страсть к подаркам. Победила первая.

Леха принял грамм триста водки, для раскрепощения сознания и сексуальных фантазий. Нинка одела темные очки – из под них было удобнее рассматривать всякие штучки, и они пошли в поход за достижениями секс-индустрии….

Продавец-консультант магазина «Казанова» настороженно посмотрела на вошедших потенциальных покупателей. Со вчерашнего дня, когда какой-то долбоеб, размахивая перевязанным хуем перед ее лицом, орал и требовал назад денег за бракованный товар, она смотрела настороженно на всех входящих. Руководство не экономило на товаре, но экономило на охране. Последний охранник, работавший в магазине, стал жрать ночью огненную воду, запивая ее каплями «Эромакси» и заедая таблетками «Дракон Страсти». После этого он лишил девственности товара тысяч на тридцать и утром набросился на уборщицу Валентину Васильевну с целью показать ей «небо в алмазах». Валентина Васильевна небо так и не увидела, так как успела переебать его шваброй и добавить коленом в область печени. Охранник отключился минут на двадцать, а Васильевна, присмотревшись и увидев причину агрессии, пожалела о своем поступке. Как поется в популярной песне – «Лучшие друзья девушек – это бриллианты». Она была давно не девушкой, и к бриллиантам также была равнодушна, но вот «небо в алмазах» посмотреть на старости лет совсем бы не отказалась. Какой-то хиленький «полудрагоценный камень», больше смахивающий на бижутерию она в последний раз видала, когда лет пять назад ее отимел сосед по подъезду, перепутав по-пьяни со своей женой. С тех пор охрана не переступала порог магазина, так как руководство посчитало, что опасности мирные покупатели, озабоченные больше тем, чтобы их не узнали, не представляют…

Нинка зачарованно смотрела на гладкие и упругие члены, призывно смотрящие на нее с витрины и начинала шалеть от многообразия выбора. Леха почувствовал как у него начинает развиваться комплекс неполноценности. Хуи были как на подбор. Они выстроились шеренгой по росту и объему. Были всех цветов радуги. И имели массу дополнительных насадок и спрятанных внутри хитроумных механизмов. Секс-нженеры сделали все, чтобы нивелировать роль мужчины, как самца-оплодотворителя. Тут же лежали жопы. На стене, как на крюках мясника, висели несколько надувных женщин. Некоторые были даже красивее Нинки. И уж точно не писдели бы под руку, когда Леха собирался посмотреть футбол или шел на пиво с Витьком. Он задумался и решил, что не зря все-таки зашел в это заведение.

- Молодые люди хотят посмотреть что-то поближе? – голос продавщицы вывел их из ступора. Леха глянул на нее и решил, что не прочь бы посмотреть поближе на ее сиськи, на вид четвертого размера, но скромно ответил:

- Мне вооооон ту красавицу покажите. Не бракованная? А девушка сейчас сама выберет.

Консультант подала ему с прилавка блондинку с раскрытым ртом и слегка порванным очком. Признаваться покупателям, что товарец уже попользованный придурком-охранником было строго-настрого запрещено начальством, поэтому его, то есть очко, потихоньку завулканизировали на ближайшей шиномонтажке и выставили на витрину как новую и девственно невинную. Не хватало только фаты невесты. Леха тщательно осмотрел женщину своей мечты. Поскольку он не был любитель жопоебли, то на зад не обратил никакого внимания. Его больше волновали сиськи и глаза. Они – глаза – так мечтательно и призывно смотрели на него, так безмолвно просили: - «Ну, купи меня, и я буду тебе верной подругой, пока смерть не разлучит нас», что Леха безропотно полез в карман за деньгами…

Нина выбирала хуй. Это был тяжелый выбор. С одной стороны ей хотелось, чтобы он был как у Леши. Но, с другой, на хуя ей еще один такой же. Черный, размером с милицейскую дубинку, с подогревом, вибратором и аккумуляторами в комплекте приглянулся ей больше всего. Да что там – приглянулся – она влюбилась в него почти с первого взгляда.

- Я выбрала – Нинка показала пальцем на своего избранника. Лехе было по хуй. Хоть по свой, хоть по выбранный Нинкой. Его покупку уже упаковали и положили в большой непрозрачный пакет. Ему не терпелось испытать в действии чары синтетического тела, поэтому за хуй он рассчитался не вникая в цифры ценника….

Из магазина оба вышли довольные и витающие мыслями далеко друг от друга.

- Ну что? Домой или зайдем обмоем покупки? – предложил Леха.

- Если только по чуть-чуть. Пошли в «Харчевню у Арика». Там недорого и каждая четвертая бутылка водки бесплатно….

«Чуть-чуть» с такой акцией не получилось. Через три с половиной часа сидения в кабаке Леха понял что терпеть больше не намерен.

- Я в туалет – сообщил он Нинке.

- Я тоже.

Оба взяли свои пакеты и, пошатываясь, пошли в сортир. Леха закрыл кабинку и разорвал упаковку. Из пакета на него смотрело очко покупки. Акумуляторный насос шел бонусом, поэтому через три минуты на его коленях сидела женщина с бюстом, как у Феррари и глазами мультяшной Буренки. Он ее хотел. Она хотела его. Ну, он так решил, что она его хочет. Но, когда Леха приступил к делу и начал засовывать в нее хуй, резиновая барышня не выдержала напора и хромко хлопнув разорванной, охранником жопой, взорвалась у него прямо на конце. Не каждый день у Лехи рвутся на хую бабы. От неожиданности он подскочил с унитаза, ебнувшись башкой о сливной бачок. Бачок выдержал. Голова – нет….

Через час, заебавшиеся ждать очереди у туалета посетители, взломали дверь и увидели картину апокалипсиса. На полу лежал молодой парень со спущенными штанами. Тут же валялись какие то ошметки в которых угадывались пара сисек и голова с грустными глазами, так и не познавшие радость настоящей любви…

Нина действовала согласно инструкции. Вставила батарейки в хуй. Вставила хуй в себя. Нажала на кнопку. Кончила раза четыре. Достала хуй внимательно посмотрела на это чудо, не просящее пожрать или сходить за сигаретами. Вздохнула. Примерила его ко рту. Снова включила. Выпустила из рук и начала задыхаться. Хуй провалился в глотку, кончил какой-то искусственной жидкостью, после чего Нинка закашлялась и потеряла сознание. Через час…Вобщем картина повторилась, только взору желающих поссать, предстала картина «Девушка с хуем»…

….Через неделю, выписавшись из больницы и пробравшись домой подворотнями, чтобы их никто не видел, Леха и Нинка пришли домой. Леха завалился на кравать. Вздохнул. И предложил: - «Ну что? Поиграем в десантников». Нинка радостно согласилась. Рваная наволочка и знакомая пиздюлина все же получше душащего вас хуя, а взрываться на хую у Лехи она не собиралась.

---

Я шары себе вкатил
Вазелин туда внедрил
И подруге я своей
Засадил
Ю.Хой


Это было в армии. На втором году службы, солдатики начинали слегка двигаться от ожидания дембеля и так же потихоньку к нему готовиться. Кто-то набивал себе на плечах парашюты и слова «ДМБ-90». Кто-то шлифовал затертыми надфилями спизженые патроны, делая из них открывалки. Я, например, просто бухал. Время так летело быстрее, а спирта в наших самолетах хватало, чтобы не выходить из штопора до приказа. Ну, а мой дружок Леха с таким же раздолбаем Витей-Чигиринским решили вкатитить себе в хуи шары. Молва гласила, что обладатель такого хозяйства пользуется повышенным спросом у дЭвушек и любая прЫнцесса готова кинуться на хуй в любом месте и любое время суток лишь только прознает, что он отягощен посторонними предметами…

Два придурка закрылись в каптерке на большой совет. Операция состояла из трех этапов. Нужно было изготовить «что вставлять», найти «чем вставлять» и наконец – «вставить». Представление о том, как это делается, ни у кого не было. До эпохи интернета оставалось лет семь, а в «Красной Звезде» и «Советском Воине» инструкцию по проделыванию дырок в члене подручными материалами почему-то не печатали. Пришлось проявлять фантазию. Леха предложил шарики от подшипника. Метнулись в гараж. Спиздили подшипник с камазовской коробки передач. Разбили его. Оценили размеры своих хуев и поняли, что погорячились. Если бы даже и удалось запихнуть этот шар в хуй, то его пришлось бы поднимать, как веки гоголевскому Вию. Прошвырнулись по самолетным ангарам. Ничего удобного, круглого и легко засовыемаго в куй ни нашли. Зато нарыли кусок толстого оргстекла. Распилили его на прямоугольники. Потом на кубики. Потом вооружились все теми же надфилями и начали таинство превращения кубиков в сферы…

Блядь. Это была очень тонкая работа. Лесковский Левша вряд ли справился бы. Хуй не блоха – тут так просто не подкуешь. Процесс шлифовки и доведения шаров до идеальной гладкости происходил……во рту. Чтобы его ускорить они, по всем законом социалистического производства, произвели разделение труда. Леха точил – Витек сосал. Не у Лехи, конечно, а то, что он точил. В процессе производства у первого пальцы были сточены и обрели чуткость карточного шулера, а второй, увлекшись, проглотил штук пять уже почти готового материала из-за чего между ними происходили постоянный конфликты. До большой ссоры они не довели, так как цель была великой, и остановиться на полпути из-за таких пустяков никак было нельзя. Через две недели у них было шесть идеально гладких сфер. Завод точного приборостроения не мог бы справиться с поставленной задачей лучше, чем два дембеля, не знающие чем занять свои руки и мозги. Пришла пора искать что-то, что заменило бы им скальпель хирурга…

Штык-нож отмели. Использовать благородное оружие, с которым принимали присягу против хуев, посчитали кощунственно. Кухонный нож, повар отказался давать, после того как узнал для каких целей он нужен. Снова пошли в гараж. С верстака была спизжена старая, покрытая ржавчиной отвертка. Два дня превращали ее в надлежащий вид. Довести ее до ума всю не представлялось возможным, поэтому после тщательной обработки она выглядела так - деревянная, расколотая ручка была обмотана синей изолентой. Дальше черный замасленный стержень, переходящий в заточенное, тускло поблескивающее жало. Похожим орудием добивались отречения от ереси у Галлиея. Сейчас оно должно было послужить на благо созидания. Операцию решили провести после отбоя…..

По жребию первым на эшафот должен был пойти хуй Витька. На шоу были приглашены избранные. Леха налил в кружку спирта, пахнущего керосином. Анестезия, проверенная временем. Витек выпил. Закурил. Леха тоже подключился. Нужно было унять тремор рук и легкий мандраж. В операционный стол превратили табуретку. Оперируемый жадно затянулся почти догоревшей сигаретой и достал свое хозяйство. Хозяйство почувствовало какой-то подвох и стало резко уменьшаться в размерах. Леха окунул жало отвертки в остатки спирта. Допил и зловеще ухмыльнулся. Витин хуй стал похож на испуганного мыша, пытающегося забиться в норку. Холодный металл коснулся плоти. Резкий удар ладони по рукоятке. «Бляяяяяяяяядь!!!!» - заорал Витя. Леха быстро плеснул на хуй спирта для дезинфекции. «Бляяяяяяядь!!! Суууууууууука!!!Падлаааааааа!!!» - Витина речь заиграла новыми красками. Хуй - тоже. Он покраснел. Потом пожелтел. Потом позеленел. Короче стал похож на светофор. Или светофор стал похож на хуй. Пошла кровь. Леха предложил перевязать пока она вся не вышла. Перевязал. Хуй через пол-часа почернел. Витек испугался и снял повязку. Пора было вставлять. Шары…

Достали их из спичечного коробка. Протерли одеколоном. Витек начал запихивать их в свою плоть и снова заорал. Было больно, но он пошел до конца. До своего. Получилось. Сверху снова наложили повязку и снова пизданули спирту за успех. Наступила очередь Лехи. Витя, отошедший от шока, злорадно посмотрел на него. Публики поубавилось. Солдат, он конечно, обязан сносить все тяготы и лишения. Настоящий советский воин должен решительно смотреть в глаза смерти и не отворачиваться при встрече с противником. Не обращая внимание на рваные раны и простреленные руки, идти в атаку. Но, никто из защитников Отчизны не подписывался в присяге под словами типа – «Клянусь мужественно смотреть, как хуй товарища протыкают ржавой отверткой». Тут мужество уходит в глубокую спячку, как бы говоря: - «Нееее. Это зрелище не для меня. Когда все закончится и на горизонте вновь появится супостат я проснусь и покажу себя во всей красе. А пока избавьте меня от этого ужасного зрелища». Леха положил свой хуй на табуретку…

Рука у Вити была потверже, но после перенесенного стресса слегка дрожала, поэтому дырок получилось пять. Две в табуретке. Две в лехином хере. И одна в ладони у Витька. Все было по уже пройденной схеме. Сначала смена всей цветовой гаммы, потом кровь, потом - «ебтвоюматьсуказаебал, какого он туда не лезет» при вставлении шариков. Перевязка и одеколон, но уже ни только на хуй, но и на руку Вите. Покурили. Боль уходила. Помечтали, какими они теперь будут знатными ебарями. Легли спать….Утром встали до отбоя. Размотали повязку из куска простыни, чтобы сходить поссать и посмотреть на творенье своих рук. Ссать захотелось еще больше, смотреть – нет…

Четыре дня они мужественно терпели боль при хождении по маленькому и, доставая хозяйство из ширинки, закрывали глаза. Психика не выдерживала зрелища опухших и почерневших у основания членов. О супертрахе баб говорили все меньше. В одно не очень прекрасное утро, когда Витя не смог выдавить из себя ни капли в туалете, они решились на извлечение инородных тел из своих организмов. Отвертка уступила место лезвию. Каждый вскрывал себя сам. Не пили, потому что было страшно. Рука могла дрогнуть и резануть лишнее. Шарики стукались о пол выпадая один за одним. Закладывали по три, достали пять на двоих. Это было анамально, но решили не заморачиваться. Стало значительно легче. Через неделю хуи зАжили и зажИли нормальной жизнью. Еще через две недели Леха подошел к Витьку после отбоя, присел на койку и прошептал: - «Братуха. Я понял. Ну, их эти шары. Давай лучше «усы» вставим. Беспроигрышный вариант». Витя внимательно посмотрел на сидящий силуэт товарища и ответил коротко: - «Пошел ты НА ХУЙ!!!!»…….

---

Когда Саня пошел за третьей бутылкой у Лехи возникла идея. Нет. Гениальной ее назвать можно было только с большой натяжкой. Скорее она подходила под термин – «ебанутая». Он собрал мысли до кучи и озвучил ее Витьку, застрявшему в банке с помидорами.

- А давай разыграем Гапона – так в узких кругах звали Санька за провокаторский характер. Он часто окучивался пиздюлиной за свое неумение пройти молча мимо бухающих мужиков или отжимающих у лоха мобилу подростков-акселератов.

- Давай. А как? – Витек наконец-то извлек руку из банки и посмотрел на добычу, состоявшую из томатной каши. Увиденное его не удовлетворило, и он размазал субстанцию, называемую в прошлой жизни помидором, по столу.

- Ща сформулирую. – Витя с уважением посмотрел на товарища. Красота слова заворожила его как северное сияние жителей отдаленных аулов. – Кароч, давай он вернется с бухлом, а ты типа повесился..

- А давай лучше я тебя табуретом па башке ебну и ты типа сознание потеряешь – идея Витьку ни приглянулась – Совсем ебнулся придурок. Я еще не забыл как летом на море я «типа» тонул. Пока я тонул вы, гандоны, нарылись как могилокопатели, телок склеили и с моей одеждой в город съебнули. А в одних плавках в КПЗ сидеть грустновато. Глаз не сомкнул сутки. Очко сжималось от страха и холода. Уж больно заинтересовано на меня постояльцы посматривали. Так что можешь забыть про этот номер.

- Та ладно. Хули ты менжуешься. Смотри. У меня вон как раз удачный крюк в потолке торчит…после того как я неудачно на люстре блядскую муху прихлопнул. Пизды от мамки до сих пор выгребаю. Не за муху конечно. Продернем тебе ремень подмышками. Подвесим. Рожу поебанутей сделаешь. Слюни пустишь. Можешь даже обосцаца для правдоподобности. Саня вернется. Глянет. И хуякнецца от такого зрелища. Поржем.

- Поржи над своей фотографией.

- Хорошо. Поржу, но только после того как ты изобразишь Бестужева-Рюмина.

Красивая фамилия сыграла роковую роль в дальнейших событиях…

Пока в квартире расставлялись декорации и развешивался инвентарь, посланный за бухлом Саня огребал традиционную люлину за неосторожно посланного «на хуй» пенсионера. У пенсионера оказалось три сына, очень некстати распивающие чимиргес под кустами вечно обоссаной и никогда не цветущей сирени. Персонажи эти были ни хуя ни сказочные и все трое были долбоебами еще теми. Но воспитанными. Старших уважали и отца чтили. Сказал батя: - «Отпиздидите этого ушлепка» - выполнили. Старательно и где-то даже с фантазией. Саня лишился водки, зуба, сознания и некоторых иллюзий по поводу незащищенной старости. Приобрел свежесломанное ребро и красивый фигурный след от ржавой арматуры на лице. На какое-то время он выпал из числа шести миллиардов населяющих нашу планету и перешел в категорию животного мира пребывающего в сомнамбулическом сне. Он так и не увидел приготовленного для него зрелища. Зато его увидели другие…

Витя спал. Он был похож на гигантскую летучую мышь, заблудившуюся в большом бетонном городе. Час назад Леха старательно подвесил его к потолку. Присыпал крахмалом лицо для бледности кожи. Плеснул ему в рожу синьки и нарисовал черным маркером большие круги под глазами. Получилось очень красиво и сюрреалистично. Гойа забился бы в эпилептическом припадке от такого зрелища. Для полноты картины не хватало таблички на груди «Она спалила биржу». Через пол часа тупое висение, выпитая водка и укачивание легким сквозняком с открытого балкона убаюкали Витька и он заснул крепким и тихим сном младенца. Леха съебался еще раньше. Ему позвонила знакомая с соседнего дома с просьбой помочь затащить на третий этаж купленный диван. Он помог. Потом помог его поставить, где надо. Потом помог открыть бутылку вина, чтобы обмыть покупку. Потом стал знакомиться с подругой еще ближе на этом диване.

Когда вы ебетесь на вновь купленном диване, то вы забываете, что ваш приятель висит под потолком, изображая декабриста. Этот закон придумали давно, и он работает на все сто. Леха не был исключением, подтверждающим правило. Он был правилом. И он забыл….

Людка знала, что ее парень бухает с приятелем. Витя обещал ей сходить сегодня, в какое-нибудь приличное место. Впервые за три месяца, как они познакомились. Приличных мест в их городе было много. Д ва. Цирк-шапито, приезжающий каждый год на площадь. С собачкам, прожорливыми как саранча, гутаперчивой девочкой, которой мечтало вдуть все мужское население и папой девочки – артистом силового жанра, мечтающим отпиздить все это население. Каждый вечер после представления папа приближался к поставленной цели, а его дочка страдала от недоеба. Папе, по совместительству, администратору цирка, не улыбалось стать дедушкой раньше времени и потерять на год артистку, дающую сборы. Поэтому ему были по хую ее страдания, и счет поломанных челюстей и выбитых зубов шел на сотни. Вторым приличным местом был стрип-бар. В нем по субботам раздевались мужики. Вообще-то мужиков тут раздевали каждый вечер. Но не на сцене, а возле бара и в туалете. Их также разували и слегка рихтовали. Подгоняли под стандарты шоу-бизнеса. Сегодня как раз была суббота. Но Витя не спешил на свидание. Людка с каждой минутой расстраивалась все больше. Когда величина ее расстройства сравнялась с желанием обнять любимого и слегка расцарапать его ухмыляющееся ебало, она решительно встала и направилась к дому, где по ее сведениям завис возлюбленный. Знала бы она – как он завис….

Тетя Люба, мать Лехи, возвращалась с рынка. Она подошла к подъезду, заебанная как Паша Ангелина и злая, как Усана Бен Ладен на весь белый свет. Соседка, развешивающая белье во дворе, попыталась что-то пиздануть про немытую лестничную площадку, но быстро ретировалась, услышав многословный текст о своем внешнем виде, принадлежности к миру фауны, историю своего происхождения и описание психологического портрета всех своих родственников, включая прабабку, державшую небольшой бордель в дореволюционном Мелитополе. Выговорившись, тетя Люба повеселела. Она поднялась на площадку. Открыла дверь, в предвкушении, как сейчас протянет ноги на диване перед телевизором и отдохнет с бутылочкой пива, лежащей сверху продуктов. Зашла в квартиру…Витя во сне улыбнулся. Черные зубы на фоне синих губ смотрелись оригинально. Тетя Люба протянула ноги не дойдя до дивана четыре шага…Телевизор остался не включенным. Пиво - не выпитым. Лестничная площадка - не мытой. Соседка – не допизженой морально.…

…Людка хотела постучать в дверь Лехи, уверенная, что ее гребанный кавалер, сейчас же бросится к ней с извинениями и признаниями в вечной любви и верности. Дверь была открыта. «Чета тихо у них» - подумала девушка – «Нажрались наверное и дрыхнут, падлы. А я тут страдаю как Офелия». Она на самом деле не знала, кто такая эта самая Офелия. Знала только, что она умерла от страданий. Или страдала от того, что умерла. Ей было все равно. А через несколько секунд ей стало просто по хуй. Витек висел очень натурально. На конкурсе висельников он получил бы «Оскара». Людка составила компанию лехиной матери и разбитой бутылке пива. На полу место было много…

…Леха наебавшийся, как декоративный ангорский кролик и нажравшийся огненной воды, как верблюд воды после большого перехода, возвращался домой. Про друга, изображавшего светильник под потолком его квартиры, он забыл наглухо. Леха шатался и пытался петь песни. Что-то из репертуара Юры Хоя. Блин! Ну не Шаляпина же ему петь, в натуре. Дома его ждал сюрприз. Сначала он спотыкнулся об, растянувшуюся на полу маму. Потом наступил на Людку. А потом, покачнувшись, стукнулся об висевшего Витька. Леха поднял голову вверх, увидел друга и его охуевший мозг отключился быстрее, чем включилась память…

…Витьку приснилось, что он пират Кидд и его вешают на рее. Он кричал и убеждал английских судей, что это ошибка, и он, на самом деле, мирный торговец хлопком, прокладывающий новые торговые пути в Вест-Индию. Но суровые лица англичан не выражали никакого сочувствия. Тогда Витя начал сопротивляться и вырываться из рук палачей….Крюк не выдержал и вырвался из потолка. Витек ебнулся на что-то мягкое и слабо дышащее винными парами. Его взору предстала картина апокалипсиса. Воображение тут же нарисовало маньяка с тупым ножом и удавкой из шестой гитарной струны. Ноги его подкосились. ..Вообщем места хватило всем…

…Только Санек, для которого устраивалось все это шоу, мирно спал, дома, подобранный своей девушкой на улице и видел сны про былинных богатырей пиздящих его за неуважение к старцам. А что??? Когда вас хорошо отмудохают и не такое приснится…

© Гарпер